Чтение онлайн

Знакомый звук всасывания, щелчок по пластику, тихое шипение спрыскиваемого воздуха. Разводилову удалось оскалиться и даже совсем немного пошевелить головой в попытке ее поднять, но речь по-прежнему ему не давалась.

Приблизились шаги, сгустился запах жареного арахиса. Руки схватили его за волосы на макушке, подняли голову и отклонили вправо. «Левша», автоматически отметил мозг бесполезную информацию. Ощутив слабое царапанье на шее, Разводилов попытался задействовать все мышцы, которые мог контролировать. Ему удалось совсем немного дернуть головой. Этого оказалось достаточно, чтобы игла соскочила с вены.

– Блин. – Флегматично прозвучало ему в лицо.

Разводилову показалось, что во тьму прыснули крошечную инъекцию света. Перед глазами пошли тусклые всполохи, напоминающие косые полосы на экране советского телевизора.

Его убийца снова попытался сделать укол, но Разводилову на этот раз удалось энергичнее дернуть головой, и кроме того – в дело вступили ранее неактивные мышцы шеи. А еще он почувствовал как напряглись стянутые плечи. Значит чем больше пытаешься – тем лучше получается. Вот как это работает.

– Ростик! – закричал «хиккан».

– Чего? – отозвалось издалека – словно из соседней квартиры.

– Помоги мне!

– Че еще?!

– Подержи ему башку!

Разводилов выругался про себя. Притопали шаги второго – тот явно был не рад, судя по капризным ноткам.

– Ну?

– Эффект слабеет. Он уже приходит в себя.

– Значит он уже в сознании.

– Естественно – он же пытается сопротивляться.

– Ладно, давай! – вздохнул «нервный» и упершись Разводилову в плечо, прыгнул ему куда-то за спину – судя по всему на подоконник. По силе толчка Разводилов понял, что парень был легкой комплекции.

Чужие ладони зафиксировали голову и на этот раз игла вошла в вену. Разводилов почувствовал боль. В то же мгновение все его мышцы как будто «ожили». Словно он, наконец, очнулся. Вероятно инстинкт выживания мобилизовал все силы организма ради единственной цели – Разводилов открыл глаза, закрутил головой, замычал и задергал деревянными ногами.

Прямо перед ним маячило молодое лицо вчерашнего подростка с правильными чертами и темными внимательными глазами.

– Бл…, ну че ты остановился, Гер? – разочарованно прозвучало за спиной. – Давай уже, сделай дело!

Невидимые ладони обхватили его теперь за лоб и заломили голову набок.

Разводилов не переставая мычал, пытаясь изречь три спасительных слова, но именно речь как назло ему совсем не давалась.

Очередная попытка его умертвить закончилась для парочки неудачей. По шее Разводилова струилась кровь, но в вену судя по всему, смертельной дозы не попало.

Молодое лицо выглядело слегка растерянным.

– Слушай, это не больно, ты просто как будто уснешь. – Сказал «хиккан», обращаясь уже к Разводилову.

«Да иди ты нах*й!» – попытался выкрикнуть Разводилов, но вышло только шипение сквозь стиснутые зубы.

Очередная попытка уколоть его вызвала еще более ожесточенные брыкания Разводилова. «Хиккан» снова сдался, отклонившись со шприцем, что вызвало негодование его невидимого напарника.

– Вот ты душнила, Герман! – проворчал он. – Быстрее же надо! Чик и все!

– Так ты держи лучше.

После очередной неудачной попытки «нервный» сдался:

– Да ну тебя нахер! – бросил он, и прыгнув через голову Разводилова, как через гимнастического козла, направился к темному проему без двери.

«Нервный», которого, как понял Разводилов звали Ростиком, и правда оказался худым и невысоким. Одет он был как типичный подросток – в короткие джинсы, кроссовки на гигантской платформе и безразмерное худи, напоминавшее мешок, накинутый на оглобли, над которым торчала большая стриженная голова.

– Ты куда? – недоуменно спросил у него Герман, продолжая удерживать шприц в опасной близости от шеи пленника.

– У меня лапша заварилась! – раздалось уже из соседней комнаты. – Жмякни его из ствола…

– Это не по инструкции!

Ростик не ответил.

Удерживая шприц в согнутой руке, как прилежный студент-медик, Герман бросил на Разводилова недовольный взгляд, словно тот был каким-то неодушевленным источником мелких проблем, вроде сломавшегося крана, и медленно поднялся. В отличие от приятеля, он был высоким и широкоплечим, но худым. Внешний вид его тоже не способствовал маскировке: морковного цвета пуховик, черные обтягивающие джинсы, заправленные в сияющие «мартенсы» и прическа похожая на гнездо аиста.

Разводилов обнаружил, что действительно привязан к батарее в небольшой комнате с ветхим советским антуражем, по углам – переносные прожекторы на штативах, боковое окно заклеено черной пленкой.

Вся мебель, включая кресла и журнальный столик, заставлена чемоданами черного цвета; на компьютерном столике у входа – промышленный ноутбук с джойстиком. Там же по соседству лежал раскрытый чемоданчик с набором шприцев. На полу у стены стояло кубическое устройство, похожее на радиостанцию, размеренно пищавшее как сонар.

Герман подошел к столу, надел на иглу колпачок, положил шприц в чемодан и также неспешно взял со стола пистолет со странным, похожим на литую трубу, глушителем.

Задыхающемуся Разводилову тем временем удалось выдавить из себя первое слово:

– Я…

Парень бросил на него вопросительный взгляд, медленно подошел и нацелил ствол ему в лицо. Стараясь не глядеть на здоровенный глушитель в полуметре от себя, Разводилов собрал все силы. Если у него получится произнести три проклятых слова, возможно ему повезет.

Ствол не двигался. Разводилов, когда-то также целившийся в голову в холщовом мешке, понял, что жизнь его теперь отмеряют мгновения, потому что определившийся стремится закончить все быстро. Смешанный с кровью розоватый пот струился по шее. Трёх слов сказать не получилось, вышло только одно:

– З-знаю…

Глушитель слегка дрогнул.

– Чего? – спросил парень.

Разводилов только сейчас заметил на лице Германа очки в тонкой оправе. Взгляд за ними темный, зависающий, но не агрессивный. Привыкший по «оперской» привычке классифицировать людей как собак – по породам, Разводилов вынужден был признать, что «порода» перед ним была совершенно незнакомая. Ясно было только, что парню ничего не стоило нажать на спусковой крючок и дело было вовсе не в бесшабашности непуганого подростка. По взгляду Разводилов понял, что дело было в вере. Не в одержимости, а именно в обычной вере в то, что пистолет – всего лишь предмет, вроде чайника или отвертки, выполняющий свою рабочую функцию, даже если эта функция – всадить кому-то пулю промеж глаз.