Чтение онлайн

– Почему?

– До конца девяносто первого года общежитие принадлежало Министерству Обороны.

– Воинская часть! – догадался Разводилов.

Юлия Вадимовна повернулась.

– Что они еще говорили про это место?

– Только то, что я озвучил.

– Ну так, и что это значит?

Разводилов увидел в холодных глазах плохо скрываемый интерес и решил, что упускать такой шанс нельзя – сам он уже давно чувствовал азарт и верил, что ему по силам и самому отыскать то, за чем так неумело охотилась парочка – что бы это ни было, чутье безошибочно говорило – этим стоило обладать, к этому стоило быть причастным.

– Если вы правда хотите знать, – осторожно произнес Разводилов, – то мне понадобится ваша помощь. Но имейте в виду – задачка на этот раз будет посложнее.

– О чем ты?

– Мы вступаем в зону прямых интересов кого-то гораздо более влиятельного чем связи вашего решалы.

– Мы?!

– Именно.

Юлия Вадимовна задумчиво-грозным взглядом впилась в Разводилова.

Затянувшуюся паузу прервал стук металлической крышки, выпавшей из рук Семена, копошившегося возле камина.

Обернувшись, Разводилов с удивлением обнаружил, что в камине за распахнутой фальшстенкой прятался внушительный пульт управления с монитором.

– Семе-е-ен! – протянул Левормаев, с укором кивая тому на Разводилова.

Семен с виноватым видом вертел в руках поднятую крышку.

– Я думал он в команде.

– В команде! – насмешливо фыркнул Левормаев.

– Ладно, – Юлия Вадимовна кивнула Разводилову, – давай дуй отсюда.

Наконец-то знакомая команда – Левормаев хлопнул Разводилова по плечу, тот поднялся и послушно направился в прихожую за охранником. Юлия Вадимовна следовала за ними.

– Для начала запросите у своих старших товарищей перечень уголовных дел, которыми занимался Зуев. – Неожиданно произнес Разводилов, не оглядываясь. – Но помните об осторожности – информация чувствительная. Среди них должно быть как минимум одно крупное нераскрытое. Возможно громкое убийство или исчезновение детей.

– Чего ты там мелешь? – огрызнулась Юлия Вадимовна.

Левормаев тоже с недоумением косился на Разводилова, который вдруг остановился, повернулся к мэрше.

– Зуев действовал в одиночку. – Поднял он палец, глядя в стену мимо мэрши. – Он из тех кого называют упоротыми. И очевидно имел основания не доверять местным. Мне также понадобится отчет о запросах и служебных письмах, которые он направлял в наш город. С этим будет сложнее, но оно того стоит.

– Разводилов, мать твою! – не выдержала, наконец, Юлия Вадимовна. – Ты совсем что ли сдурел?! Убирайся отсюда к чертям немедленно!

Очнувшийся от окрика начальницы Левормаев, толкнул Разводилова к дверям, но перед тем как уйти, недавний пленник остановился на крыльце и снова повернулся к мэрше:

– И слишком не затягивайте. Ходят слухи, что вас скоро уволят и тогда вы точно останетесь не у дел.

Лицо Юлии Вадимовны перекосило от гнева, но в этот раз она нашла в себе силы сдержаться.

30 октября 1945 года, Советский сектор Берлина

Хрупкий рассвет пробивался сквозь тучи над развалинами Фридрихсхайна. Для измотанного бессонными ночами подполковника Синицына это означало, что безмятежный шепот дождя вскоре сменится грохотом молотов рабочих команд, восстанавливающих мост через Шпрее. Берлинское небо еще помнило смертоносный гул бомбардировщиков, и несмотря на избыток желающих утвердить свое господство на побежденной территории, осенью сорок пятого город походил скорее на сонный муравейник, нашпигованный, правда, новой напастью – шпионами и диверсантами всех мастей.

Впрочем, вряд ли бы Синицину удалось прикорнуть на излете сегодняшней ночи – полчаса назад дежурный доложил, что к нему прибыли важные гости из комендатуры СВАГ и с тех пор, стараясь не замечать ударов невидимого молотка по затылку, начальник штаба конвойных войск тяготился неприятной компанией молчаливо засевшей у него в кабинете.

В первую очередь его беспокоил «паук», смоливший одну «беломорину» за другой. Синицын поглядел на стелющийся дым между гардиной и буфетом, где примерно должна была располагаться голова и подумал, что их наверное специально этому учат. А может быть сразу отбирают с нужными способностями.

Фамилия у «паука» была не то Лещев не то Хлыщев, а физиономия – из тех, что мгновенно забываются вместе со словами приветствия. В памяти остается лишь пустой взгляд и то ненадолго. Такую физиономию можно заметить в толпе на Варшавском вокзале или в очереди за бесплатным супом у хлипкой ограды с белыми флажками американского сектора в Нойкёльне. Можно увидеть ее на профсоюзных собраниях – глядящую с заднего ряда, словно в пустоту. Ее никогда не увидишь на трибуне, на сцене или просто в центре внимания, рассказывающую армейский анекдот, но она всегда в толпе, обычно где-то позади и ускользает, едва обратишь на нее внимание.

«Паук» возник в его кабинете не в одиночестве, а в компании с тощим существом, представленным ученым-химиком по фамилии Ткачук в не видавшей окопов форме цвета дорожной пыли с нашивкой инженерно-саперных войск – якобы из технической разведки. Синицын быстро сообразил, что саперный полк выбран был не случайно, а по причине удобства перемещений по городу – в заваленном минами Берлине никого не удивляли «чернопогонники» снующие по развалинам с миноискателями, похожими на сачки для ловли бабочек.

В чертах лица и шейном изгибе Ткачука угадывалось что-то цаплевидное. Вел он себя развязно – швырнул на стол Синицына стопку коричневых «личных дел», сел к нему боком, и развалившись, принялся постукивать ногтями по столешнице.

– Что вы о нем знаете? – вопросила тьма бесцветным голосом после очередной попытки разглядеть в ней что-то кроме вспыхивающего огонька папиросы.

– О Березине? – не без раздражения уточнил Синицын и не дожидаясь ответа, стал по памяти перечислять виденные однажды сухие строчки: – Балтиец. Воевал в составе первой особой. Потом в роте особого назначения…

– Я видел послужной список.

– А что же вы хотите знать? Он всего месяц у нас. – Синицын пожал плечами, делая вид, что не понимает о чем речь. Новая должность если и научила его чему-то полезному – так это умению притворяться «валенком». Иногда это хорошо помогало. Особенно на «ссылочных» должностях.

– Вас что-то настораживает? – в свете вспыхнувшего огонька мелькнул пустой взгляд.

– Послушайте. – Синицын развернулся на стуле. – Меня ничего не настораживает, но если на них идет охота, то мой человек должен об этом знать.