Чтение онлайн

Милиционер делает шаг вперёд, носком сапога вдавливая снег.

— Ещё раз говорю, достань.

Артём медлит — каждая секунда будто размазывается по воздуху, как масло по чёрствому хлебу. Потом медленно вытаскивает из кармана смартфон, держит его в руке, прикрывая ладонью экран, чтобы хотя бы на миг задержать в своей власти этот кусок чужого времени, будто подглядывающий за ними сквозь чёрное стекло.

— Это... инструмент. Я с ним работаю, — голос срывается, но он старается говорить ровно, будто это действительно банальная вещь, вроде градусника.

Милиционер не спешит, берёт смартфон в руку, крутит его, щурится. На морозе пальцы быстро краснеют, но любопытство сильнее холода.

— Хм. Никаких кнопок… Что это за чёрная стекляшка? — он приподнимает предмет к свету, смотрит на тёмный экран, будто ищет там ответ.

— Экран, — коротко отвечает Артём, не отрывая взгляда от своей вещи, ловя себя на абсурдном желании вырвать смартфон обратно.

— Какой ещё экран? — милиционер морщится, брови сдвигаются. — Это вообще что такое?

— Ну... отображает информацию, — слова вылетают как-то неуверенно, холод уже забирается под воротник, толпа поджимает со всех сторон.

— Ты меня за дурака держишь? — вдруг резко милиционер хватает его за рукав, рывок — и ткань больно впивается в кожу. — Где взял?

— Я сказал, это моё, — Артём отвечает сквозь зубы, не поддаваясь.

— Моё, моё… — тот хмыкает, брови уезжают вверх. — А откуда ты вообще вылез, «врач»?

Толпа теснится плотнее, лица становятся ближе, дыхание парит густо. Глаза горят — одни с жадным любопытством, другие с осторожностью, некоторые — просто злорадно, будто ждут зрелища, как на чужой беде. Ощущение, что воздух вокруг сгущается, становится вязким, тяжёлым, и уже не разберёшь, что холоднее — улица или взгляды.

— Может, заграничный? — доносится из толпы, голос молодой, настырный, будто человек ждал такого случая всю жизнь. — У них там всякие штуки есть.

— Заграничный шпион, сто пудов, — вторит другой, сипло, прячась за спину соседа. — Видел я в кино, у них именно такие коробочки. Сразу видно, не наш.

— Товарищ милиционер, забирайте его в отделение, пусть там разбираются, — выкрикивает женщина в пуховом платке, в её голосе дрожит злое удовольствие.

— Разберёмся, — спокойно отзывается милиционер, не выпуская Артёма из хватки. В его руке чужой смартфон — нелепый, непонятный предмет, а взгляд вдруг падает на цепочку. — И это, что за побрякушка у тебя?

Он смотрит на медальон, выхватывая его взглядом, будто чувствует, что там спрятано что-то важное.

— Это личное, — глухо бросает Артём, сжимая в кулаке. Ладонь влажная, металл тёплый, словно защищает.

— Личное потом объяснишь. Давай сюда, — голос становится жёстче, движение рукой резкое, нетерпеливое.

— Нет, — упрямо отрезает Артём, едва дышит, будто воздух стал гуще.

— Что — нет? — милиционер резко подаётся вперёд, снег трещит под сапогом.

— Не отдам, — губы дрожат, но взгляд твердеет, даже самому страшно, что он не может отпустить.

— Я сказал, давай сюда! — почти выкрикивает милиционер, рука тянется к медальону.

Артём инстинктивно отшатывается, шаг — и плечо вырывается из хватки. Снег сыпется с шинели, звук мгновенно уходит в сторону, толпа начинает гудеть, раздувается, как облако воробьёв: кто-то кричит, кто-то хохочет, а кто-то пятится назад, словно боится, что сейчас случится что-то непоправимое.

— Он сопротивляется! — чей-то голос в толпе резко, будто плетью по спине.

— Вяжи его!

— Шпион, я же говорил! — ещё кто-то поддакивает, злобно, с облегчением, будто давно ждал такого зрелища.

Милиционер рывком хватает Артёма за воротник, сугробы хрустят под ногами. Артём, сжав зубы, резко толкает его плечом, милиционер оступается, с трудом удерживается на ногах. В этот момент смартфон выскальзывает из руки, летит в снег, коротко блестит на лету и вдруг — вспышка. Ярко-зелёный свет мгновение отражается от сугроба, рассеиваясь по лицам. Люди ахают, как в цирке на огненном номере.

— Видали?! Светится! — визгливо орёт парень в ватнике, глаза вылезают из орбит. — Вот тебе и прибор!

— Что это за чертовщина?! — срывается кто-то, в голосе уже не только страх, но и злость, почти паника.

Милиционер поднимает смартфон, пальцы дрожат, смотрит на Артёма, но в глазах у него уже не столько злость, сколько осторожность, почти суеверный ужас.

— Это что, говори быстро! Что это за штука?!

— Я… я не могу объяснить. Это не... — Артём пытается собраться, но слова рассыпаются, как сахар на ладони.

— Не можешь, значит, признаёшься?! — милиционер наступает ближе, сугробы под его сапогами истираются в лёд.

— Да ни в чём я не признаюсь! Это просто… — он захлёбывается, воздух вырывается урывками. — Просто... вещь. Из лаборатории.

Толпа зашумела, змеёй сжалась вокруг, кто-то бросил снежок, попал Артёму в плечо — снег рассыпался, мокрое пятно тут же вмерзло в халат. Рядом уже не люди — а сгусток страха, злости, неизвестности, и каждый жаждет, чтобы кто-то, наконец, сорвался первым.

— В лаборатории, ага! Немецкой, наверное! — выкрикивает кто-то из глубины толпы, и голос его звучит уже не как вопрос, а как обвинение.

— Вон у него и акцент, слышите?! — вторит другой, сжимая шапку в руках, будто готовясь метнуть в Артёма снежок вместо слова.

Милиционер шагнул ближе, не отрывая взгляда, коротко сунул смартфон себе в карман шинели, будто прячет вражеский трофей.

— Всё, хватит. Пойдёшь со мной, — голос стал ниже, твёрже, не оставляя ни одной лазейки.

— Я никуда с вами не пойду, — выдохнул Артём, чувствуя, как уходит тепло из кончиков пальцев.

— Ещё одно слово — и наручники, — в голосе хлёсткий металл.

— Да нет же, вы не понимаете! Я не... — Артём пытается в последний раз объяснить, но уже заранее знает, что никто не услышит.

— Тихо, сказал! — милиционер резко хватает его за руку, железной хваткой, от которой по коже разбегается волна страха.

С фонаря, дрожащего под ветром, сыпется крупный снег, жёлтый свет будто отступает, стекает по обледенелым стенам. На другом берегу канала, в самой середине чёрного силуэта моста, застывает фигура — длинный плащ, неподвижная, как будто вырезанная из самой ночи. Артём замечает её боковым зрением, и внутри всё сжимается.