Чтение онлайн

— Вы о чём?

— Потом объясню, — так же негромко, но уже чуть теплее. Антон, не меняя выражения лица, будто совершенно случайно, убирает смартфон в свой карман, медленно, плавно, словно так и должно быть. — Пусть у меня полежит. Так спокойнее будет.

— Эй, — Артём делает шаг вперёд, ощущая, как остатки сил сжимаются в кулаке. — Верните.

— Тише, — почти шёпотом, взгляд в сторону, не смотрит прямо в глаза, только бросает короткий взгляд через плечо на милиционера. — Хотите, чтобы его отобрали? Или вы думаете, этот товарищ, — кивает на милиционера, — просто так вас отпустит?

Милиционер нахмурился, уголки губ опущены, в глазах злость и неуверенность мешаются с чем-то новым — непонятным и опасным. Снег хрустит под сапогами, воздух густой, острый, пахнет железом и страхом, который пытаются не замечать.

— Что вы шепчетесь? — голос милиционера прозвучал резко, как треск льда, ещё больше подчеркивая паузу.

— Обсуждаем состояние пациента, — Антон отвечает спокойно, даже не поднимая головы, будто это обычный медосмотр в поликлинике. — Кстати, его нужно срочно перевезти в больницу.

— Да как перевезти, уже вечер, саней нет, — встревает кто-то из толпы, старик с красным лицом, нюхает рукавицу, будто спасает от мороза.

— Ничего, я сам, — Антон коротко кивает двум мужчинам, вытягивает их взглядом из толпы, будто давно знал, кого выбрать. — Помогите поднять, аккуратнее только, не трясите.

Пока они осторожно поднимают мужчину с земли, Артём остаётся чуть в стороне, кутается в остатки тепла, глядит на всё это как со стороны, ощущая, как сугроб холода всё сильнее затягивает ноги. Он смотрит на Антона, и в голове крутится вопрос — кто он вообще такой, этот уверенный незнакомец?

— Вы... правда врач? — спрашивает Артём негромко, почти боясь услышать ответ.

— А вы — правда из этого времени? — Антон отвечает с чуть заметной усмешкой, уголок рта едва дернулся, глаза при этом не улыбаются.

— Что? — Артём будто оступился внутри себя. — О чём вы вообще?

Антон склонил голову, взгляд стал чуть теплее, но в нём уже появилась тень чего-то неуловимого.

— Потом. Не здесь.

Милиционер сделал шаг ближе, сапоги скрипнули по насту, и в этом звуке чувствовалась угроза.

— Подождите, я должен знать, куда вы его везёте.

— В Мечникова, — спокойно говорит Антон, даже не моргнув. — У меня там смена. И этого, — показывает на Артёма, — тоже возьму. Разберёмся с документами, не волнуйтесь.

— А если он шпион? — выкрик из толпы, голос сиплый, срывается, будто змея в траве.

— Тогда я сам первый сообщу куда следует, — коротко обрывает Антон, взгляд его стальной, ни капли сомнения. — Но пока он спас человеку жизнь, не мешайте.

Милиционер мнётся, словно что-то обдумывает, потом бурчит, отводя взгляд:

— Ладно. Только я приду туда позже. Проверю.

Снег скрипит, мужчины осторожно несут пострадавшего прочь. Над двором ещё держится мороз, но в воздухе уже дрожит ощущение перемены — как будто эта ночь станет началом чего-то другого.

— Конечно, приходите, — кивает Антон, голос у него ровный, почти обыденный, но по глазам видно — каждое слово выверено. — Мы всегда рады контролю.

Он мягко, но уверенно берёт Артёма за локоть, уводит прочь от места событий. В этом движении нет суеты, но и нет выбора — словно здесь, на этом снегу, все уже давно решено.

— Пойдёмте. Замёрзнете так, — негромко, почти заботливо.

Артём идёт рядом, ботинки скользят по промёрзшему асфальту, внутри всё ещё дрожит: то ли от холода, то ли от того, как быстро сдвинулось всё вокруг. Мимо проплывают редкие фигуры, ветер проносит по двору обрывки чужих слов, которые сразу растворяются в темноте.

— Почему вы помогли? — вырывается у Артёма, едва слышно, словно он спрашивает не у человека, а у этой ночи.

— Потому что вы явно не отсюда, — Антон отвечает так же тихо, не сбавляя шага. — Я видел, как вы работали. Так не делают наши. Ни один врач у нас не делает искусственное дыхание ртом в рот.

Артём на миг останавливается, смотрит на Воронцова иначе — в глазах удивление, тревога.

— Значит, вы тоже врач, — не то утверждение, не то вопрос.

— Да. И не дурак, — короткая, почти тёплая усмешка, скользнула по губам Антона, но тут же исчезла. — А теперь слушайте внимательно: не доставайте этот ваш прибор при людях. Никогда. И медальон тоже не показывайте.

Артём машинально сжимает карман, будто там что-то живое, требующее защиты.

— Откуда вы знаете про медальон?

— Видел, — спокойно, без угрозы. — У вас и у того мужчины одинаковые. Это странно.

— Я сам не понимаю, — Артём опускает взгляд, будто надеется найти ответ в грязном снегу под ногами.

— Не говорите никому, — Антон становится серьёзнее, сбавляет голос до шёпота. — Здесь у нас много ушей.

Они идут вдоль набережной, где фонари отражаются рваными лентами в чёрной воде. Вдалеке слышен шум трамвая, шаги отдаются глухо, как в пустом театре. Холод крепчает, и ночь становится ещё более чужой, непроглядной, как чёрная река между берегами — настоящего и того, что осталось где-то позади.

— Куда вы меня ведёте? — Артём наконец осмеливается нарушить молчание, голос у него едва слышен, будто растворяется в уличной каше света и льда.

— В больницу, — спокойно отвечает Антон. — Там поговорим. Потише, без публики и ушей, которые любят делать выводы.

Артём оборачивается, кивает назад, туда, где в сизой дымке фонарей застыли остатки чужой жизни: милиционер в шинели, обрывки толпы, следы на снегу.

— А этот… — тихо. — Он ведь придёт.

— Придёт, — без малейшей тревоги отвечает Антон. — Но когда он появится, вы уже не «чужак без документов», а «коллега, спасший человека». Формулировка — половина дела.

— И вы верите, что это прокатит?

— Нет, — Антон усмехается, лицо у него становится чуть старше, тень лёгкой усталости мелькает на скулах. — Но другого выхода у вас нет.

Они идут молча, снег почти перестал, под ногами только хрустит подмороженный наст. Воздух как стекло, колет щёки, небо сверху — рваное, свинцовое. Вот они выходят к мосту: Артём вдруг замирает, чуть отбежав вперёд, смотрит через канал — в отблеске фонарей на другом берегу виднеется тёмная фигура. Силуэт, до боли знакомый, стоит, будто вырезанный из ночи, не шелохнётся.