Чтение онлайн

— Послушай, — врач прищурился. — Москва этого не простит. Это не обычный пациент. Это замминистра. Ты понимаешь, что натворил?

— Я… Я не знал, что будет такая реакция! Это не моя вина! — оправдывался Петров.

— Всегда не твоя, — холодно заметил врач.

Демьян стоял рядом с кушеткой. Его голос стал тише:

— А формулу ты украл у меня. Помнишь? С карантинной модели. С теми самыми цифрами, которые ты высмеял.

— Ты… Ты бредишь… — пробормотал Петров.

— Тогда почему ты их вставил в свою статью? — спросил Демьян.

— Это… Был общий проект… — начал Петров.

— Не был. Я писал его ночью. Один. Ты сдал черновик. Под своей фамилией, — сказал Демьян.

— Я… Я просто редактировал… — оправдывался Петров.

— Как ты редактировал «Чистую зону»? Подчищая следы. Подставляя добровольцев, — продолжал Демьян.

— Это было одобрено сверху! Я не… — кричал Петров.

— А теперь сверху тебя и уничтожат, — заключил Демьян.

В палате наступила тишина. Только за дверью продолжали звучать крики. Чиновник на кушетке зашевелился и закашлялся. Ему ввели адреналин. Он выжил.

— Всё. Ты сломан, — сказал Демьян, не повышая голоса. — Ты не умрёшь. Ты просто больше не нужен.

— Ты… Ты изуродовал всё. Из-за мести, — пробормотал Петров.

— Нет. Я восстановил симметрию, — возразил Демьян.

— Ты больной, — сказал Петров.

— А ты глупый. И теперь — без должности. Без имени. Без титула, — ответил Демьян.

Петров отвернулся. Он сел на край стола, его руки дрожали.

— Я скажу, что это ты… — прошептал он.

— Говори. Только сначала найди того, кто поверит, — сказал Демьян.

Он развернулся и ушёл, его шаги были мягкими и аккуратными. За спиной остался лишь сбивчивый голос Петрова:

— Он… Он всё подстроил… Вы не понимаете… Это ловушка… Он знает, как всё рухнет… Он…

Но никто уже не слушал.

В коридоре пахло гарью и медикаментами. Демьян остановился у двери и взглянул на красную лампу над реанимацией. Она мигала так же, как тогда, когда он впервые понял, как легко рушится система.

Демьян стоял, прислонившись к холодной стене барака, его дыхание было хриплым и тяжёлым, словно в лёгких оседала гарь от сгоревшего вместе с архивом. Губы потрескались от мороза и дыма, ладони дрожали, ожоги саднили под рваным бинтом, но тетрадь в кармане он всё ещё ощущал, как пульс.

В переулке сквозняк нёс запах угля и гари, над колючей проволокой клубился оранжевый свет, отражавший рушащуюся где-то крышу. Вдалеке завыли собаки.

Кто-то бежал. Шаги звучали глухо, затем послышался звук скольжения, и кто-то громко выругался:

— Чёрт…

Из-за угла показался человек в шинели, запыхавшийся, с автоматом в руках. Его лицо пересекал след копоти, на поясе болталась граната. Он остановился и внимательно всмотрелся.

— Ларин? Это ты? — спросил он.

Демьян не ответил.

— Господи, ты живой… — мужчина подошёл ближе, вглядываясь. — Я думал, ты сгорел вместе с архивом. Там же крышу прорвало.

— Пока нет, — ответил Демьян.

— Слушай, Волкова увезли. Прямо под руки. И Петрова — лицом в койку, при всех. Кричал, что его подставили. Это ты? — спросил мужчина.

— А ты как думаешь? — отозвался Демьян.

— Ты… Ты ненормальный. Ты правда всё это устроил? — удивился мужчина.

— Не всё. Только начал, — сказал Демьян.

Мужчина нервно оглянулся. Вдали блеснули фонари патрульных. Он понизил голос и продолжил:

— Слушай, я не буду тебя искать. Я не знаю, где ты. Не знаю, кого ты. Мне это не нужно.

— Поздно, — Демьян кашлянул, сплюнул на землю тёмную слюну. — Тебе давно следовало говорить «не нужно». Когда подписывали архивы. Когда шли приказы «зачистить». Когда я предупреждал, что эта система всех уничтожит.

— Ты сам был частью этой системы. Ты же тогда вытащил того московского офицера, помнишь? Он валялся под шконкой. Ты ему чуть ли не кровь переливал, сам собирал реактив на коленке. Я это видел, — напомнил мужчина.

— Видел, но молчал, — сказал Демьян.

— А что я мог сделать? Был приказ. Волков сказал: вытащи — будет зачёт. И ты сделал. Я думал, ты ради себя. Ради выживания, — оправдывался мужчина.

— Я тогда думал, что спасаю человека. Что если помогу, хоть что-то изменится, — ответил Демьян.

— И что, ничего не изменилось? Он же потом тебя вытаскивал. С Москвы письмо пришло, — заметил мужчина.

— Он вытащил меня, чтобы сломать. Чтобы поставить на место. Чтобы всё, что я знал, работало на них. Он приказал сдать формулы. Он одобрил «Чистую зону». Он прикрыл Волкова, — сказал Демьян.

— Ты думаешь, если бы он тогда умер, всё было бы иначе? — спросил мужчина.

— Я знаю, — ответил Демьян.

— Знаешь или надеешься? — уточнил мужчина.

Демьян шагнул ближе и сказал:

— Я спас его. Он стал символом силы этой системы. Её голосом. Он сидел за столом, когда меня пытали. Он кивал. Он смотрел мне в глаза. И молчал.

— Он же не сам… — начал мужчина.

— Не сам? А кто? Архив сгорел — не сам. Волков пал — не сам. Петров вылетел — не сам. Ты тоже не сам? Всё само? — с сарказмом спросил Демьян.

— Мы просто выполняли приказы… — пробормотал мужчина.

— Ну вот и выполняй дальше. Только знай: теперь их меньше. И каждый шаг — через страх. Через хаос. Через то, что я запустил, — сказал Демьян.

Мужчина нервно засмеялся и произнёс:

— Да кому ты нужен? Ты думаешь, что один всё устроил? Без тебя они всё равно бы…

— Может. Но не так быстро. И не так громко, — ответил Демьян.

— И что дальше? Ты всех уничтожишь? Подкинешь ещё реактивов? Подменишь вакцины? И что потом? Их же тысячи, — сказал мужчина.

— Мне не нужны тысячи. Мне нужно, чтобы система гнила изнутри. Как у вас — в отчётах, бумагах, приказах. Чтобы они боялись ввести ампулу. Чтобы каждый знал: кто-то может быть Демьяном, — объяснил Демьян.