Чтение онлайн

— Угу.

Кира потянулась за тетрадью. На полях, рядом с наброском гриба, был отпечаток пальца — белый от мела. Она стёрла его, на секунду задержав дыхание.

— Пойдём уже, — сказала Лера, — автомат же остывает.

— Иду, — Кира встала, натянула шарф.

В коридоре пахло кофе и мокрой одеждой. Автомат шипел, выдавая очередной стакан, и казалось, будто внутри у него кипит целый маленький котёл.

— Завтра по анатомии, да? — спросила Маша.

— Угу. Череп.

— Класс. Опять будем трогать эти пластиковые головы.

Кира усмехнулась.

— Они хоть не спорят и не задают вопросов.

— А то, — Маша хлопнула её по плечу. — Ну пошли уже, княгиня Кира. Пока твой Владимир не пришёл.

Кира закатила глаза.

— Смешно.

Они, шаркая ногами, вышли в коридор, где пахло мокрым плащом и ещё чем-то слабо металлическим, будто разлитой водой из батарей. Холод от окна, как живой, тянулся следом, змеился по щиколоткам, пробирался под рукава — не отпускал, будто пытался удержать, оставить хоть что-то от себя.

Кира задержалась у двери, невольно обернулась. За стеклом в аудитории было темно, но экран всё ещё светился — тускло, млечно, как зимний рассвет, когда ночь не хочет сдавать своих прав. На этом молчаливом прямоугольнике вдруг стали проступать очертания — сначала тень, потом что-то похожее на лицо. Женское, неправильное, размытое, как отражение в разбитой луже, без подробностей, с провалами вместо глаз. На миг показалось, что оно смотрит прямо на неё, молча, требовательно, и эта нелепая иллюзия скользнула по коже мурашками.

Кира быстро моргнула, отгоняя наваждение — и в тот же момент свет на экране дрогнул, сжался до тонкой полоски и погас, оставив в коридоре только шаги и тревожную, неуютную тишину.

— Кира, ну ты идёшь? — позвал кто-то издалека.

— Иду, — сказала она.

Коридор жил своей бурной, неуёмной жизнью: по нему проносились голоса, шум шагов, хлопанье дверей — всё сливалось в нестройный, но удивительно плотный гул, похожий на сердитое жужжание улья. Где-то у окна группа студентов, перегнувшись через подоконник, громко смеялась, забыв про осторожность и тишину — их смех, резкий, звонкий, летел по всему этажу, разбиваясь о стены. Кто-то, наскоро натянув шарф, шагал к выходу, придерживая зубами бутерброд и сжимая в другой руке рюкзак. Двери бесцеремонно хлопали: то с силой, то с лязгом, будто разозлившись друг на друга.

Воздух здесь был тяжёлым, густым, почти осязаемым: запах терпкого растворимого кофе перемешивался с едким ароматом дешёвого парфюма и резкой ноткой дезодоранта, которым кто-то старательно пытался заглушить свой страх или усталость. Снаружи, сквозь щели приоткрытых окон, пробирался холодный ветер — он цеплялся за край занавесок, трепал их, как детские пальцы рвут старую газету, и оставлял после себя быстро исчезающую прохладу.

Кира шла вдоль стены, крепко держа в ладони металлическую кружку — рука уже зябла, от металла тянуло неприятной сыростью, как будто держишь кусок замёрзшего льда. Она остановилась перед автоматом, что ютился в самом углу, откуда было видно только половину коридора. Автомат старый, обшарпанный, шипел и фыркал себе под нос, как рассерженный котёл на даче у бабушки. Время от времени внутри что-то клацало, вздыхало, и казалось, что он вот-вот взорвётся или начнёт ругаться на прохожих — настолько усталый, раздражённый у него был вид.

— Кира! — позвала Маша, протискиваясь сквозь толпу. — Смотри, смотри, я нашла гифку!

Она сунула телефон прямо под нос. На экране кот, падающий с дивана, крутился в бесконечном цикле.

— Видишь? Он падает уже десятый раз. И всё время одинаково!

Кира хмыкнула.

— У тебя странные источники радости.

— А у тебя что, нормальные? — Маша прищурилась. — Ты же с утра про грибы рассуждала.

— Это полезно, — отозвалась Кира, вставляя кружку под автомат. — А коты бесполезны.

— Зато милые, — вмешалась Лера, подходя сзади и подталкивая Машу. — Дай мне тоже глянуть.

Маша показала. Лера прыснула.

— Господи, он прям лицом в пол…

— Угу, — Маша довольно кивнула. — Вот именно за это я его и уважаю. Настоящий герой.

— Герой неудач, — заметила Кира. Автомат громко зашипел, выдавая пар. — Как ты после зачёта.

— Эй, — Маша фальшиво обиделась. — Между прочим, я единственная, кто сдал на «четвёрку».

— Потому что подсмотрела у меня, — заметила Лера, потянув за рукав.

— Неправда! Я просто… вдохновилась.

Кира рассмеялась. Кофе потёк в кружку, густой, пахнущий жжёным сахаром. Она поднесла к губам, осторожно обожглась.

— Чёрт, горячий.

— Потому что надо ждать, — заметила Маша, приподнимая бровь. — Как с жизнью — сначала горячо, потом уже пить можно.

— Философ, — усмехнулась Кира.

— Нет, просто обожглась сто раз, — отмахнулась та. — О, слушай, а у тебя кто на заставке?

Кира подняла телефон.

— Моя семья. И собака.

— Ммм, пёс классный. Как зовут?

— Тихон.

— Тихон? — Лера прыснула. — У вас там что, монастырь?

— Он просто тихий. Когда спит.

— А когда не спит?

— Орёт.

Все трое рассмеялись. Поток студентов начал редеть, шум стихал. Кто-то проходил мимо, толкнув плечом.

— Осторожно, — буркнула Кира, придерживая кружку.

— Да они вечно как стадо, — сказала Маша. — После звонка будто в бой идут.

— Ага, и всегда толкаются, — поддакнула Лера.

Маша сунула нос в телефон.

— Подожди… ты видела, кто лайкнул мою сторис?

— Кто? — Кира сделала глоток, чувствуя, как пар щекочет губы.

— Этот… ну, из старшего курса. Славик.

— И что?

— Ну, не знаю. Просто странно. Он же вообще меня не знает.

— Может, случайно, — сказала Кира.

— Да не, он лайкнул именно сторис с котом.

— Значит, у вас схожий юмор, — заметила Лера. — Вот и всё.

Маша нахмурилась.

— Или это судьба.

Кира покачала головой.

— Ты сегодня с утра ищешь знаки где угодно.

— Да? А ты вчера не видела свой «знак» на слайде? — Маша прищурилась. — Имя-то твоё.

Кира вздохнула.

— Совпадение.

— Да ну, — не унималась та. — Даже прическа похожа. И глаза.

— Всё, хватит, — оборвала она. — Ты как бабка с приметами.

— Ага, — вмешалась Лера, хихикнув, — сейчас скажет: «плохо смеяться, когда на улице снег идёт».

— Вот именно, — поддакнула Маша. — А потом скажет: «в следующий раз не проснёшься».

Кира резко посмотрела на неё.