Чтение онлайн

Де Вен чуть нахмурился, пытаясь вспомнить историю и соотнести услышанное с датами и именами, но такие подробности столь давних лет в памяти не хранились, если, вообще, были где-то записаны. Даже Первый тут не помощник, он, как сложил полномочия Императора и разделил душу, всё время в монастыре находился.

Мужчина перевёл взгляд на спящую рядом девушку. Кто бы мог подумать, что душа Первого возродится в этом шебутном создании? С детьми раньше князь дела не имел, своими не обзавёлся, а те, что встречались у соседей, в этом возрасте уже были уменьшенной копией надменных родителей. А поведение Её Величества выдавало, что росла она очень далеко от Анремара, в месте, где сословные различия не так велики. В замке это было не так заметно, но здесь, в разговорах с комедиантами, сразу бросилось в глаза. Интересно, приютили бы их, если знакомство началось с презрительного вида и сцеживанием слов, обычного для разговора дворянства с чёрным сословием?

....

...

С того дня начался мой личный физкультурный кошмар. Утром де Вен часа полтора изымался разминкой и фехтованием с повтором вечером. Днём Леонардо пытал растяжками, попытками сесть на шпагат и прочими упражнениями на гибкость. В перерывах, когда ехали в фургонах, я либо бегала кругами вокруг, либо на небольшом свободном пятачке пола отжималась, приседала и качала пресс до изнеможения. А вскоре вышли к поселениям, начались представления, и свободных минут совсем не осталось. Ведь надо было принести-подать реквизит, унести реквизит, поменять задник, прибрать сцену и площадку, оббежать толпу, собирая деньги. Ничего удивительного, что через неделю такой работы я просто не смогла утром встать. Организм объявил забастовку. Только тогда мои мучители снизили интенсивность тренировок. А жаловаться на слишком большие нагрузки не позволяла не вовремя проснувшаяся гордость. Сказала - буду тренироваться и не жужжать, вот и буду лежать пластом, вспоминая, что вместо желе у меня где-то там должны быть мышцы. Они и были, и дико болели первое время. Но дни шли, и я начала забывать, как это - устать от всего лишь полдневного перехода быстрым шагом.

Прошло полтора месяца. Наш табор встал на очередной поляне недалеко от города, чьи стены можно было различить в надвигающихся сумерках. В городах старались лишний день не задерживаться - несколько монет за плату права встать в городе для нас были не лишними, поэтому въезжали обычно на рассвете и, дав несколько представлений, уезжали на закате второго-третьего дня.

В предвкушении ужина расселись вокруг костра. Крис, как обычно, опаздывал. Вернее, он приходил на саму трапезу и уходил, не задерживаясь. Это, как и его отстранённость от остальных, стало настолько привычным и естественным, что никто не обращал внимания. Запаздывала и Стрекоза. Последнее время она вела себя немного странно, более живо, что ли. И остальные так же странно поглядывали на меня, когда думали, что я не замечаю. Юстас, казалось, хочет что-то сказать, но не решается. Силачи и один из актёров смотрели как-то сочувственно, Алавьетта из театральных немного злорадно. Она вообще меня недолюбливала и ревновала к мужу, плюгавенькому мужичку. И с чего, спрашивается? Я же по местным меркам подросток, к тому же без каких-либо выдающихся форм. Ну, мужского типа фигура, да ещё и с намечающейся мускулатурой. Весьма на любителя.

Подул ветер. Холодный воздух погнал мурашки по коже, и я решила сходить в фургон за какой-нибудь накидкой. Осень уже вступила в свои права и вечера стали холодными.

Я уже занесла ногу на ступеньку лесенки, но услышала доносящийся из фургона стон. Замерла, прислушиваясь. Звук повторился, и это явно был стон наслаждения. Причём голос, вроде женский. Дальше последовали многозначительные скрипы. Несколько протупив, посмотрела в сторону костра. Как и прежде, там не хватало только двоих. Подтверждение появилось почти сразу. Мужской голос, в котором без сомнения узнала Криса, спросил:

– Ну, как?

– Хорошо, - ответила Стрекоза, и по интонации понятно - не врёт.

– Одевайся, на ужин опоздаем.

Я медленно отошла, чувствуя непонятную обиду. Далеко уйти не успела, из фургона выскочил бодрый и довольный Крис. При виде меня он замер, затем подошёл ближе, всматриваясь мне в лицо.

– Тено, что-то случилось?

– Нет. Всё, как обычно, - ответ прозвучал излишне резко.

– Пожалуйста, не надо обманывать. Я же вижу.

– Крис де Вен, - начала я как можно более спокойным тоном, - вы красивый мужчина со своими мужскими потребностями. Я понимаю, что их надо удовлетворять. Но она же несовершеннолетняя!

Крис непонимающе посмотрел на меня, затем перевёл взгляд на фургон.

– Вы что, правда думаете, что...

– Все так думают, - "успокоила" мужчину.

– Даже мысли такой не возникало, - пробормотал он и подошёл к выходу из фургона.
– Мелисента, давай сейчас!

– Сейчас?
– из фургона вышла раскрасневшаяся девушка, как обычно, на костылях.

– Не бойся, всё получится.

Вдвоём они подошли к костру, остановившись в нескольких шагах от него. Вся труппа с любопытством смотрела на пару.

– Господа, во избежание дальнейших недоразумений, - объявил Крис и требовательно протянул руку Стрекозе. Та, волнуясь, отпустила костыли, сразу упавшие на землю, и взялась за протянутую руку. Медленно и неуверенно, опираясь на Криса, дошла до костра и села на свободный стульчик под изумлённые взгляды труппы.

– Ещё немного, и будет скакать, как и прежде, - сообщил Крис и сел на своё обычное место в сторонке. Отошедшие от удивления цирковые сразу забросали Стрекозу вопросами. Оказалось, что де Вен сам предложил ей провести сеансы массажа, совмещённые с целительской магией, для возвращения нормальной подвижности ногам. И за полторы недели они получили весьма впечатляющий результат. Ведь все лекари, к которым обращались акробаты, в голос уверяли, что травма неизлечима обычными методами, а на магов-целителей денег не собрали бы и за несколько лет.

А я стояла и смотрела на своего советника, неожиданно для себя отмечая, как он изменился за последнее время.

– Извините, - я тихо подошла к нему.

– За что?
– опять непонимание в глазах.

– За то, что плохо о вас думала.

– Вы не виноваты, со стороны, наверно, и правда, смотрелось неоднозначно.

– Я не только про это... Я думала, что вы, как аристократ, с ними...
– я посмотрела в сторону костра, где люди радовались лечению девушки.

Крис проследил за взглядом, затем мягко развернул меня к себе. Так как я стояла, а он сидел на низком стульчике, наши лица оказались почти вровень.

– Тено, я много думал о том, что вы сказали в первый день здесь, - он твёрдо и открыто смотрел мне в глаза.
– Да, они нам не ровня. Их занятие не делает им чести. Но они такие же люди, со своими проблемами. А сейчас мы с вами в одной команде с ними. К тому же, чем скорее Мелисента поправится, тем меньше вас будет касаться посторонний мужчина, - Крис отвёл глаза.
– Вы всё же Император, надо хотя бы пытаться соблюдать приличия.

Я сразу не нашлась, что ответить. Окончательную точку вразговоре поставил Кот, нисколько не смущаясь, громко поинтересовавшись, будем ли мы с Крисом ужинать, или можно за нас всё съесть.

Постепенно все разошлись спать. Я немного задержалась, глядя на догорающие угли. Хотелось подумать и разложить по полочкам скачущие мысли.

– Не спиться?
– рядом подсел Юстас.

– Думаю.

– Думать хорошо. Полезно. Что, сделали вам выговор о правилах приличия?

– Откуда вы знаете?

– Не бойтесь, не подслушивал, - клоун не врал, во время разговора он был от нас дальше всех. Говорили мы тихо, и услышать никто не мог.
– Я много в жизни повидал. Мне же почти четыреста. По лицам многое прочесть можно, хоть с аристократами сложнее. Они, как маску напялят, так статуи какие-то. Я вижу, как он смотрит на вас, когда с Лео тренируетесь. И как с нами общаетесь. Не одобряет. И правильно делает! Вы же не мещане какие-нибудь. Берите пример с него. Вроде и с нами, а держится всё равно с достоинством. Вам по малолетству ещё простительно, но лучше не привыкать. Поверьте старому клоуну. Остальные поймут.

– Спасибо за совет, - слова Юстаса хорошо легли на собственные мысли. Я ведь ещё давно решила вести себя соответственно статуса, а тут, вдруг, расслабилась.

– Не за что. Спокойной ночи, - клоун сделал паузу, и добавил с полупоклоном - тено.

Я с задумчивой улыбкой смотрела, как он уходит в свой фургон. За раскрытие статуса не боялась - слово "тено" означало "мой господин" или "моя госпожа", и только в пятом тысячелетии оно стало использоваться преимущественно как обращение к императору, хотя и не утратило значения. С языком тоже было интересно. Я понимала всё, и меня так же хорошо понимали. Сказывалось наличие части души Первого - все языковые нюансы за время существования Анремара как Империи, эта часть знала. По некоторым намёкам я догадывалась, что могу знать ещё несколько иностранных языков, ведь душа не выбирала место перерождения. Крису пришлось хуже. Хоть общество долгожителей крайне консервативно, язык всё равно менялся. И поначалу общение затруднялось языковым барьером, что тоже не способствовало сближению с труппой.