Чтение онлайн

– - Время истекло... Штурм!
– - возвестил он.

И весь лагерь, будто его сбрызнули живою водой, вдруг разом поднялся, ликующий, возбужденный, радостный.

– - Штурм, штурм... хотим штурма!
– - кричали люди.

Начались объятия, целования. От охотников идти на смерть не стало отбоя, даже кавалеристы бросали лошадей, желая вместе с пехотою лезть на стены. Метель еще два дня покружила, потом ударил мороз.

– - Хотим штурма!
– - орали солдаты.
– - Ведите нас...

Офицеры давали клятву: взойти на стены раньше солдат! В гвалте голосов затерялись оркестровые выкрутасы Сарти на слова канона "Тебе Бога хвалим".

ЗАНАВЕС

6 декабря 1788 года турецкая твердыня не устояла...

Самый важный стратегический узел был развязан!

Зима эта осталась в народной памяти -- очаковской.

Штурм крепости, начатый и проведенный с большой решимостью, обошелся русскому воинству в 3 тысячи человек. Турки потеряли около 10 тысяч. При сильном ветре стояли жгучие морозы, и тяжелораненые замерзали. Под конец штурма, когда солдаты уже вламывались в жилища города, турки резали себя, янычары резали жен своих, матери убивали детей своих. Русским воинам пришлось спасать детей от матерей, а жен отрывать от мужей -- и турецкие семьи оказались разобщенными. Потемкин указал сгонять пленных в "таборы" -- отдельно военных, отдельно обывателей. Примечательно: в ушах турчанок сохранились драгоценные серьги, на их руках остались браслеты и алмазные перстни, -- русские не мародерничали!

Но общая картина была ужасна. Еще лилась кровь, еще убивали людей в переулках, душили в подвалах и кидали с крыш, а через Бендерские ворота уже выбегали рыдающие от страха женщины, за ними с плачем бежали дети. В плен с остатками гарнизона, с бунчуками и пушками попал и трехбунчужный старик Гусссйнпаша. На его же глазах янычары побросали ятаганы к ногам победителей, чиновники сложили в костер бухгалтерские книги... Потемкин повидался с трехбунчужным:

– - Не стыдно ли тебе, старче, упорствовать столь жестокосердно? Ты сам видишь, каковы жертвы фанатизма твоего.

На что Гусссйн-паша отвечал светлейшему:

– - Ты имел указ от своей кралицы, я имел фирман своего султана. Каждый исполнял свой долг. За кровь мусульманскую я дам ответ Аллаху, а ты -- Христу. Если ты добрый человек, вели слугам отыскать мою чалму, которую я потерял в бою с вами. Я уже не молод, и голова сильно мерзнет.

Затоптанную в рукопашной схватке чалму отыскали, паша с удовольствием накрыл ею голову. Янычар сразу заставили разделять трупы на "ваших" и "наших", мертвых стаскивали на лед лимана. Пленным было объявлено, что здесь они не останутся: всех отправяет на галеры Балтийского флота -- гребцами.

На депешу Потемкина о взятии Очакова императрица быстро отвечала с кабинет-фурьером: "За уши взяв тебя обеими руками, мысленно тебя целую, друг мой сердечный... С величайшим признанием принимаю рвение и усердие предводимых вами войск, от высшего до нижних чинов. Жалею весьма о убитых храбрых мужах; болезни и раны раненых мне чувствительны; желаю и Бога молю о излечении их. Всем прошу сказать от меня признание мое и спасибо..."

Оставив гарнизон в Очакове, светлейший стронул армию на винтер-квартиры, а сам отправился в Петербург -- к славе!

Слава была велика. Вся дорога от Херсона до Петербурга освещалась кострами, к приезду светлейшего на площади городов выходили губернаторы с женами, чиновники с дочерьми. Он пролетал мимо, едва успев махнуть ручкою. Бубенцы звенели под дугами, напоминая бубны цыганские, удаль прошлую -- молодецкую. А народ, стоя на обочинах, кричал: "Ура, Очаков!.."

Чтобы не скучать в дороге, Потемкин из мучных лабазов Калуги похитил от старого мужа молодую, но весьма дородную купчиху, ублажал ее слух "кабацкими" стихами Державина:

– - "В убранстве козырбацком, с ямщиком-нахалом, на пноходе хватском, под белым покрывалом... кати, кума драгая, в шубсночке атласной, чтоб осень, баба злая, на астраханский красный не шлендала кабак и не бузила драк..." Ну, целуйся!

Голубые снега России вихрило за окошками кареты.

К его приезду Екатерина достроила Таврический дворец, зодчий Кваренги и живописцы подготовили для светлейшего праздничное убранство в комнатах Эрмитажа. Императрица с Безбородко подсчитывали колоссальные издержки на войну.

– - Александр Андреич, -- сказала Екатерина, -- второй военной кампании, как эта, не выдержим: обанкрутимся!

Ее фаворит Дмитриев-Мамонов завел речь на рискованную тему: все герои получили арки и обелиски, одному Потемкину даже камня на земле не поставлено:

– - Может, князю Григорию тоже хочется?

Екатерина распорядилась: ворота триумфальные в честь светлейшего украсить арматурой с иллюминацией, а надпись сделать из новой оды Петрова: ТЫ В ПЛЕСКАХ ВНИДЕШЬ В ХРАМ СОФИИ...

В седьмом часу вечера 4 февраля 1789 года в Зимнем дворце начался переполох, придворные кинулись к окнам:

– - Едет светлейший! Едет... уже подъехал! Чествование его началось в Тронной зале дворца. Задумчивый (и даже грустный), он спокойно принял: драгоценный жезл генерал-фельдмаршала, орден Георгия первой степени, грамоту из Сената с перечнем своих заслуг, золотую медаль, выбитую в его честь, редкостный солитер к ордену Александра Невского, шпагу с алмазами на золотом блюде, сто тысяч рублей на "карманные" расходы.

– - А теперь, -- объявила Екатерина, -- я сознаюсь, что в честь героя очаковского сочинила стихи. Вот, послушайте:

О пала, пали-с звуком, с треском -

Пешей, и всадник, конь и флог!

И сам со громким верных плеском

Очаков, силы их оплот!

Расторглись крепи днесь заклеппы,

Сам Буг и Днепр хвалу рекут;

Струи Днепра великолепны

Шумняе в море потекут.

Потемкин принял все как должное и сказал:

– - Где хочешь сыщи, матушка, а к весне вынь да положь на пенек шесть миллионов золотом... Я войну начинаю!

Екатерина ответила, что ресурсов нет -- исчерпаны:

– - А маленькая принцесса Фике состарилась, и никто ей больше в долг не верит... Знай, что войну пора заканчивать.

– - Начинать ее, -- сказал Потемкин, взмахнув жезлом фельдмаршала.
– - И тогда ты "в плесках внидешь в храм Софии", древнейший на Босфоре, еще от Византии царственной...

Гарольды расступились, а музыканты вскинули валторны.

– - Гром победы, раздавайся!
– - призвал их Потемкин.

* ДЕЙСТВИЕ ШЕСТНАДЦАТОЕ. Гром победы, раздавайся!