Чтение онлайн

Прощаясь с адмиралами, императрица сказала:

– - Вы уж тут сами поладьте. А главное -- чтобы король из Выборга не вылез. Посидит без хлеба-сам мира запросит...

...Угроза голода была реальна: почти 200 шведских кораблей и галер, блокированные в шхерах Выборга, имели не только полные экипажи, но еще и 14 тысяч солдат для высадки десантов на петербургских набережных. Королевский совет на "Амфионс" высказался за капитуляцию, Густав III с жаром воскликнул:

– - Никогда! Дух Карла Двенадцатого еще не угас в шведском воинстве, а Чичагов не тот, который решится на битву...

На рассвете король выбрался на палубу и положил зрительную трубу на плечо Эренстрема.

– - Нам нужен сильный ветер, -- сказал он.
– - Восточный люфт выдует всех нас из этой западни, как пушинку...

В этот день Эренстрем сделал такую запись: "Трудно объяснить поведение русского адмирала Чичагова, который оставался нерешительным зрителем горячего боя..." Всей громоздкою массой кораблей шведы ринулись на прорыв блокады между островами, они исколачивали ядрами русские корабли, а Чичагов не сделал даже попытки преградить им путь в узких проливах. Мимо один за другим проскакивали корабли Швеции, и, когда они вырвались на простор моря, Чичагов засуетился:

– - Ах, негодники! Догоняйте их, хватайте короля...

Как будто удирал кот, которого еще можно словить за хвост. Но погоня все-таки началась, благо парусный флот герцога уходил быстро, а гребная флотилия, ведомая лично королем, сильно отстала.

Русские один за другим пленяли шведские корабли. Доблестный "Вснус", работая пушками, пролетал вдоль шведского строя, и там, где он проходил, шведы покорно спускали флаги, сдаваясь. Король с корабля прыгнул в бот, с бота перескочил в шлюпку; настал момент, когда его следовало хватать за фалды и тащить в плен... Но Чичагов отдал приказ:

– - "Бонусу" отойти!
– - И король был спасен...

"Венус" притащил за собой два корабля противника: это был адмиральский "София-Магдалена" и "Ретвизан". Перед Чичаговым поставили поднос с королевским гербом.

– - Завтрак шведского короля, -- объявили ему.

Чичагов, довольный таким трофеем, сказал:

– - Сейчас же доставьте в Петербург, пусть матушка-государыня полюбуется, до какой нищеты дошел ее братец...

Это была катастрофа! На русской эскадре матросы открыто говорили об измене и подкупе адмирала Чичагова:

– - Сволочь старая, лопух драный! Небось взял у короля бочку золота, и нам воевать не дозволил...

Екатерина, узнав об этом, впала в отчаяние:

– - Чичагов-то! После такого обеда горчицы мне дал...

Она писала Потемкину, что до сих пор неизвестно, куда подсвался шведский король: "Завтрак его взят, он состоял из шести сухарей, копченого гуся и двух штофов водки..."

Густав III, после прорыва из Выборга, завернул гребную флотилию в шхеры Роченсальма (там, где в море впадает река Кюмень и где сейчас находится город Котка). Здесь король как следует укрепился и стал выжидать, что будет делать принц Нассау-Зиген, подходящий к Рочснсальму со своими галерами.

Екатерина переслала принцу именной рескрипт, в котором указывала совершенно истребить неприятеля. Шторм разбросал русские галеры в разные стороны, иные прибило даже к Ссстрорецку. Но принц Нассау-Зиген уже воспылал жаждою подвига. "Я не успел узнать, какие имеются у шведов суда в Роченсальме, -- отписывал он Екатерине, -- но это для меня ничего не значит..." Рескрипт императрицы он воспринял как страстное желание непременной победы в день 28 июня.

Это был табельный день ее восшествия на престол!

Всю ночь галеры боролись с волной и ветром. Кровь сочилась из ладоней гребцов, ветер сгонял корабли в кучу, и тогда весла соседних галер путались, с хряском ломаемые. Гребцы уже падали от изнеможения, наступала апатия, а шведы сохранили свои силы для боя. Русские галеры выбрасывало на камни, они горели меж островов, в ночи слышались призывы тонущих, море вздымало обломки кораблей, трупы и брошенные весла. Шведы безжалостно добивали тонущих огнем и ударами весел, никому не давая пощады... К утру все было кончено! Гребная флотилия Балтийского флота погибла вся целиком, волны еще долго выносили на берега тысячи мертвецов. А сколько погибло при Роченсальме, до сих пор нсизвестно в точности. Но один только список павших офицеров составил 270 человек.

Екатерина с карандашом в руке вчитывалась во множество фамилий, известных на Руси со времен Рюрика и совсем новых, но уже заслуженных. Она сказала:

– - Таких потерь не имел даже Очаков, как в этот сумасшедший денек моего восшествия на престол.
– - Она заметила в списке и фамилии мичманов Курносовых.
– - Я отца их помню с давних пор, когда он, тоже молоденек, непрочный лес из Казани доставил... Дать ему чин бригадира флотского -- в утешенье!

Нассау-Зиген просил военного суда над собой, но при этом обвинял русских в трусости. Екатерина не стала с ним спорить. Она поступила умнее: собрала в одну пачку рапорты одних лишь иностранцев, бывших волонтерами на галерах, и эти иностранцы, обвиняя Нассау-Зигена в самодурстве и неблагоразумии, честно подтвердили, что в губительном Роченсальмском сражении все русские моряки проявили стойкость и мужество...

Балтика сама озаботилась похоронить русских героев.

Пышный торт в кондитерской "Вольф и Беранже" стал первой и последней радостью близнецов Курносовых. Они жили один раз!

Им вместе было всего тридцать три года.

11. ЧЕРНОМОРЦАМ -- СЛАВА!

После поражения Бибикова под Анапой падишах Селим III издал грозный фирман к мусульманам Кавказа. "Ныне, -- провозгласил он, -- наступила священная война противу неверных... разоряйте и расхищайте их всех; берите в плен их жен и детей, обогащайтесь их пожитками". В конце фирмана султан обещал послать на Кавказ непобедимого Батал-пашу с пушками, этот "гази" (победитель) привезет мешки пиастров, халаты, сабли и шубы на лисьем меху, подзорные трубы и часы швейцарские -- в награду достойным. А "недостойные" будут караться по мусульманским законам: младенцев отнимут у матерей, мужьям не позволят спать с женами.

12 июля 1790 года эскадра Ушакова вернулась в Севастополь после очередной победы... Возле Анапы встретился флот турецкий под флагом самого Кучука, и русские моряки заставили его бежать без оглядки. Бой этот в проливе Керченском запомнился: турки, нс выдержав огня, даже захлопывали окошки боевых портов, а все, кто был на верхних палубах, ускакали в нижние деки, боясь бьпь сраженными... По возвращении в родимую гавань Федор Федорович -- праздничный!
– - устроил ужин для офицеров эскадры.

– - Господа офицеры флота христианского, сами вы убедились ныне, что противу неприятеля, сражавшегося по правилам, мы, он правил ненужных отвратясь, действовали по обстоятельствам, и виктгория состоялась славная, России надобная. Теперь берега таврическсие от десантов турецких избавлены...

Новая тактика Ушакова была такова, что, будь Ушаков адмиралом флота британского, болтаться бы ему на виселице в Тауэре, ибо Англия такого нарушения традиций никому не прощала. Оставшись один в своей каюте, Федор Федорович думал: много, даж"е слишком много делает он такого, что не стал бы делать никакой флотоводец: