Чтение онлайн

– - Пришло время открыть кадетские корпуса для детей крестьянских и сиротинок солдатских, пусть будут офицеры плоть от плоти народной... Рано мы забыли Ломоносова, рано!

По чину генерал-адъютанта неделю он провел во дворце, навещая Екатерину. Однажды сказал ей:

– - А дешперация-то у тебя уже не та, что раньше!

– - Дешперации более шибкой не требуй, ибо дел стало невмоготу...

В караул Зимнего дворца заступила рота преображенцев. И заявился к нему Гаврила Державин -- не зван не гадан.

– - Чего тебе?
– - спросил Потемкин.

Стал поручик говорить о заслугах своих. Печалился:

– - А именьишко мое под Оренбургом вконец разорено.

– - Покровителя, скажи, имеешь ли какого?

– - Был один. Да его Петька Шепелев шпагой проткнул. Это князь Петр Михайлович Голицын.

Потемкин омрачился. Скинул с ног шлепанцы.

– - "Приметь мои ты разговоры..." Как дале-то у тебя?

Державин стихи свои читал душевно и просто:

Приметь мои ты разговоры,

Промысль о мне наедине;

Брось на меня приятны взоры

И нежностью ответствуй мне...

Представь в уме сие блаженство

И ускоряй его вкусить:

Любовь лишь с божеством равенство

Нам может в жизни сей дарить.

Потемкин расцеловал поэта с любовью.

– - Слыхал?
– - спросил он Рубана.
– - Вот как надо писать. А ты, скула казанская, -- повернулся он к Державину, -- чего пришел? Или в полковники метишь?

– - Да мне бы чин не повредил, -- сказал Державин.
– - Опять же, если супругу сыскивать, как без чина к ней подойдешь?

– - Будешь полковником... я тебя не оставлю.

Когда указ вышел из типографии Сената, Державин глазам своим не верил; стал он коллежским советником, что по "Табели о рангах" и соответствовало чину полковника.

Но дни Потемкина были уже сочтены.

Разом опустела его приемная, которую раньше наполняли люди и людишки, ищущие его милости, как собаки ласки, -- это признак недобрый. Вот и сегодня навестили только два дурака, конъюнктур придворных не разгадавшие. Один дурак высказал дурацкое мнение, что он благороден и лишь потому беден.

– - Не ври!
– - сочно отвечал Потемкин.
– - Еще не всякий бедняк благороден и не каждый богач подлец. Убирайся вон!

Второй просил у светлейшего вакантного места.

– - Вакансий свободных нет, -- сказал Потемкин.
– - Впрочем, повремени: скоро мое место освободится, так ты не зевай...

В разгар лета, желая испытать крепость чувств к нему Екатерины, Потемкин размашисто вручил ей прошение об отпуске:

– - Слышано, что где-то Тезей оставил какую-то Ариадну. Но еще не приходилось мне читывать, чтобы Ариадна оставила своего Тезея... Воля твоя, матушка! Отпусти ради отдыха.

Екатерина проявила колоссальную выдержку.

– - Ты надолго не покидай нас, -- сказала она.

Это ошеломило Потемкина. Утопающий, он вдруг начал цепляться за последние обломки своего разбитого корабля:

– - В подорожной прошу указать, что еду не микстуры пить, а ради инспекции войск в губернии Новгородской.

Он уехал, а при дворе началось безумное ликование: "Ура! Нет больше светлейшего, а Петя-то Завадовский -- скромница, он из темненьких, мухи не обидит... Золотой человек! Матушка небось знает, на кого ей уповать". Завадовский торопливо вселился в покинутые Потемкиным дворцовые апартаменты, стал передвигать мебель, нанял для себя учителя игры на арфе. А дабы чувствовать себя уверенней, собирал возле себя недругов Потемкина, и они порочили князя всячески. Но Гришка Орлов конфидентом его не стал.

– - Чего радуешься?
– - грубо сказал он Завадовскому.
– - Или возомнил, что таким, как ты, замены не сыщется? Так будет замена. Где взвод побывал, там и батальону место найдется. Ты на арфе играй, играй. Доиграешься...

11. БЕРЛИНСКИЕ АМУРЫ

Перед отъездом в Берлин граф Румянцев-Задунайский предостерег Екатерину относительно Безбородко:

– - Хотя и умен, как цыган на лошадиной ярмарке, но ты его прижучь. Сладострастию предан безмерно, женщин любит до исступления, за девку штаны свои заложит.

– - Да какой девке нужна эта уродина?

– - Пробавляется любовью по вертепам.

Для Екатерины это была новость:

– - Безбородко допущен до дел иностранных, секретных. Ты уж не пугай меня, скажи прямо: продажен он или нет?

– - Увы, матушка, продажен.

– - Уловлен хоть раз был? На чем попался?

– - На войне патенты офицерские за деньги продавал. При армии на Дунае расплодил офицеров столько, что капитаны на запятках карет ездили, а поручики мне сапоги чистили.

– - Плохо, что ты подсунул мне Безбородко, не предупредив. А теперь он в тайны политики Кабинета проник. Послы же иноземные, сам ведаешь, так и рыщут, кому бы взятку сунуть. Выход один, -сказала Екатерина, не желавшая расставаться с Безбородко, -завалить его золотом по самое горло, чтобы он, жук, в подачках от иностранных дворов не нуждался.

– - А где ты денег возьмешь столько?

– - На других экономить стану, -- отвечала Екатерина...

В первую очередь она экономила на сыне. В свадебную поездку императрица снабдила его столь скудненько, что Павел над копеечкой трясся. Правда, она вручила Румянцеву большой сундук с дорогими подарками, но тот Павла к нему не допускал:

– - И ключа не дам! Раздать-то все можно...

Впрочем, стоило кортежу Павла пересечь границу, как он был встречен генералами Фридриха и с этого момента пруссаки честно и щедро расплачивались за все расходы жениха...

– - Эти русские меня разорят, -- ворчал король. Втайне Фридрих рассчитывал, что визит русского наследника вынудит венских захватчиков быть скромнее.

– - Пусть там не облизываются на Силезию и Баварию, -- сказал король.
– - Я еще способен устроить всем хорошую чесотку.
– Фридрих велел справить для невесты три платья.
– - Два, а не три!
– - крикнул он вдогонку портному.

Мать невесты просила у него денег на приданое.

– - Вот новость!
– - отвечал король.
– - Откуда я знаю, мадам, на какие пуговицы вы истратите мои деньги? Будьте довольны и тем, что ваша дочь, став русской цесаревной, ни одного раза в жизни не ляжет спать голодной...

Из депо извлекли дряхлые фаэтоны прошлого века, Фридрих велел освежить их сусальным золотом, а заодно уж (опять расходы!) вставить новые стекла взамен выбитых. Софию-Доротсю Вюртембергскую тщательно готовили для встречи с женихом: пытаясь устранить неуклюжесть провинциалки, обучали легкости шага, умению садиться, "трепетать" веером. Перед пустым креслом она разучивала книксены и реверансы, а баронесса Оберкирх выступала в роли дрессировщицы: