Чтение онлайн

Сатана и его демоны иногда изображались с копьями, которыми они истязали души грешников [206] . В Средневековье дьявол нередко изображался с молотом или молнией, что свидетельствует о влиянии североевропейских богов. Трехликий дьявол Данте, по-видимому, не имеет большого числа предшественников в средневековой литературе о ведьмах; литературным и мифологическим его прообразом можно считать три лика Гекаты, хтонического двойника Дианы. Историй об инкубах, суккубах и одержимости было множество. По мнению некоторых авторов, демоны не выносят дневного света и, следовательно, их призывали либо по ночам, либо под землей: это укрепляло идею о том, что еретики тайно встречались после наступления темноты или в пещерах. В атмосфере всеобщей убежденности в том, что демоны всемогущи и вездесущи, вера в ведовство тоже набирала силу.

Благодаря зарождающейся схоластике вера в ведьм начала получать интеллектуальные обоснования. Тем не менее, хотя высшая магия, включающая в себя астрологию и гадания, в XII веке стала привлекать все больше внимание интеллектуалов, ведовство еще не интересовало их в той степени, как в следующем столетии. Иоанн Солсберийский, например, ограничивался повторением изложенных в Canon Episcopi запретов, осуждающих веру в ночные скачки под предводительством Иродиады и Дианы [207] .

Ученые благосклонно восприняли идею о том, что ведьмы вступали в интимную связь с дьяволом, потому что они видели в ней продолжение старой идеи о падших ангелах, возжелавших дочерей человеческих. Больше трудностей они испытывали с оборотничеством и ночными полетами. Предположение Иоанна Солсберийского о том, что демоны могут вызывать обманные видения, но не могут менять субстанцию вещей, было принято схоластами. Поскольку маги долгое время ассоциировались с подобными видениями, ведовство все чаще связывалось с дьявольщиной. Вслед за Отцами Церкви Абеляр утверждал, что для достижения своих целей магия опирается как на природные силы, так и на демонов. Хильдегарда Бингенская была более изобретательна. Под растущим влиянием аристотелизма она утверждала, что сила Сатаны пронизывает природу, увлекая ее в сторону небытия и онтологического зла. В четко структурированной аристотелевской Вселенной, в которой зло онтологически ассоциируется с небытием, а то и другое, в свою очередь, ассоциируется с моральным злом, нашлась категория, к которой можно отнести ведьм: они были помощниками Сатаны в его стремлении уничтожить Добро.

Следы былого скептицизма все еще сохранялись, особенно на периферии европейской цивилизации, о чем свидетельствует закон Вестготланда около 1170 года, согласно которому обвинение женщины в полетах на метле или в том, что она стрига, маска (masca) или гербария (herbaria), считалось наказуемым деянием. В пенитенциарии Варфоломея Искана, епископа Эксетера, составленном в 1161–1184 годах, повторяются старые осуждения веры в ночные полеты под предводительством Иродиады или Дианы, обычая оставлять в амбарах подарки демонам, называемым «фавнами», в надежде на то, что они приумножат зерно, и веры в то, что некое животное может быть превращено в волка [208] .

Народная традиция оказала на феномен ведовства большее влияние, чем дебаты ученых. Духовенство постоянно нуждалось в историях, чтобы читать назидательные проповеди прихожанам и удерживать их от зла, и нравоучительные истории для народа начали проникать в литературу. Именно в народных историях характерные черты ведовства получили широкое распространение и полное развитие [209] .

Одним из самых известных сборников сплетен, преданий и сатирических рассказов XII века был труд Вальтера Мапа «О глупостях придворных». Написанный около 1180 года, он содержал рассказы о договоре с дьяволом, инкубах, дикой охоте, оборотнях и убийстве детей. Одна из историй происходит во времена правления Вильгельма Завоевателя. Бесшабашный рыцарь по имени Эдрик Дикий возвращался однажды ночью домой после пирушки, как вдруг случайно в уединенном месте увидел жилище, в котором пели и танцевали красивые девушки. Ворвавшись внутрь, он схватил одну из дев, силой увел ее и занялся с ней любовью. Потом он обнаружил, что она была суккубом (предшественница «Безжалостной красавицы» [фр. La Belle Dame sans Merci] Джона Китса). Она родила ему ребенка, которого они назвали Альнод и который, в отличие от большинства отпрысков таких союзов, вырос благочестивым человеком [210] .

В другой истории рассказывалось о том, как юноша по имени Эдо потерял свое состояние. Пока он оплакивал свою судьбу, появился огромный уродливый человек и предложил вернуть богатство Эдо в обмен на его верность. Эдо сначала сопротивлялся, но после долгой убедительной речи искусителя согласился и вскоре вернул свои деньги. Однако позже он раскаялся и исповедался в своих грехах епископу Бове. Добрый прелат сказал ему, что, только бросившись в огонь, чтобы умереть, он сможет очистить свою душу и избежать адских мук. Эдо последовал этому мудрому совету и, как мы можем надеяться, обрел вечную благодать.

Дьявол мог представать в разных обличиях. В одной сказке он взялся убить ребенка доброго рыцаря и его жены. Так он и поступил, перерезав ему горло в самый день его рождения. У пары родился еще один ребенок, а затем и третий, но и их он убил в самый день их рождения. Бог благословил рыцаря четвертым ребенком, и, чтобы защитить его, святой пилигрим пролежал без сна в своей комнате всю ночь. Перед рассветом в комнате появилась фигура самой известной красавицы города с ножом и двинулась на спящего младенца. Вскочив на ноги, пилигрим, полный ужаса и удивления, устремился к ней. Однако сама леди была невиновна и в тот самый момент спала в своей постели. Убийцей был дьявол, принявший облик женщины для достижения своих злых целей. Столкнувшись лицом к лицу с пилигримом, он с криком выпрыгнул в окно.

Еще одна история повествует об оргии, устроенной в пещерах гномов древним британским королем по имени Херла, который, должно быть, имеет некоторое отношение к Херу – предводителю дикой охоты.

Истории об оборотнях, ночных полетах и инкубах рассказывает Гервасий Тильберийский, который посвятил свою работу, составленную в 1214 году, императору Оттону IV. Работа Гервасия сочетает либеральные мотивы из Canon Episcopi с упоминаниями о добрых духах, ламиях, стригах, масках, инкубах, сильванах и панах (множественное число от имени Пана) и создает сложное представление о полетах ведьм, которое позднее станет общепринятым в литературе периода охоты на ведьм. Под влиянием канона Гервасий высказывает некоторые сомнения относительно реальности того, что он описывает. Цитируя Августина и других авторитетных авторов, он утверждает, что такие вещи либо совершаются демонами, либо являются простыми иллюзиями. В то же время он опровергает свои сомнения ссылкой на сообщения, которые он «получил от очевидцев». Ведьмы или колдуны – это мужчины или женщины, которые летают по ночам и преодолевают большие расстояния. Гервасий утверждает, что знает о некоторых старухах, которые своими глазами видели, как ведьмы парят над сушей и морем, и он уверен, что таким способом они могут обогнуть весь земной шар и способны оставаться в воздухе до тех пор, пока кто-то не произнесет имя Христа. Если это сделать, то они немедленно упадут на землю. В Арле Гервасий стал свидетелем того, как в результате такого события женщина упала в Рону и погрузилась в воду до пупка – либо река была в том месте очень мелкой, либо дама умела держаться в воде как поплавок. Совершая свои ночные полеты, ведьмы проникают в дома людей и тревожат их сон, садясь им на грудь, и вызывают кошмары об удушье или падении. Под видом инкубов они вступают в интимные отношения с женщинами. Они пьют кровь, крадут детей из колыбелей, зажигают светильники, роются в корзинах, бочках, отходах, чтобы взять любую еду, какую им заблагорассудится. Они могут по своему желанию принимать облик кошек, и Гервасий знает о случае в Оверни, когда люди оборачивались волками.

Таким образом, Гервасий объединяет несколько элементов: добрые духи (эльфы или феи), которым дают еду и питье, чтобы они даровали плодородие, кровососущие стриги, похотливые и мешающие спать ламии, дикая охота и ее всадники из древних народных легенд, оборотни, связанные с культом охоты. Все это стало теперь одним целым [211] .

Цезарий Гейстербахский, который написал свой труд «Диалог о чудесах» около 1220 года, хоть и не был настроен скептически, как Гервасий, собрал еще большую коллекцию ведовских историй [212] . Договор с дьяволом, который не произвел большого впечатления на Гервасия, заинтересовал Цезария. Так, рыцарь из Льежа, который, потеряв свои деньги, поддался на уговоры одного из своих крестьян и попросил помощи у Сатаны, в обмен на улучшение своего материального положения отрекся от Бога и стал вассалом дьявола. Однако когда Дьявол потребовал отречься от Богородицы, рыцарь отшатнулся и был спасен от проклятия вмешательством всемилостивой Госпожи [213] . Другого юношу его собственный управляющий убедил сделать «рукой формальный знак отречения (от Христа) и немедленно присягнуть дьяволу». Как и в кошмарах, когда наши самые близкие друзья внезапно превращаются во что-то странное и угрожающее, духи Цезария присутствовали почти во всех мыслимых человеческих (редко животных) формах: в форме инкубов, женщин, слуг, монахини, мужчины, одетого в белое, благородного юноши, священника и симпатичной девушки.

Генрих из Фалькенштайна – рыцарь, который не верил в демонов, – столкнулся со священником по имени Филипп, который, как считалось, обладал способностью вызывать злых духов. Генрих бросил ему вызов, чтобы показать свою силу. Однажды в полночь (когда демоническая сила высока) Филипп отвел рыцаря на перекресток, нарисовал вокруг него мечом круг, ввел его внутрь и, пока они стояли в кругу, объяснил его магические свойства. Затем он сказал: «Если ты выставишь руку или ногу за пределы этого круга до того, как я вернусь, ты умрешь, потому что демоны немедленно вытащат тебя и разорвут на куски». Пока рыцарь стоял внутри заколдованного круга, на его границах происходили ужасные явления, кульминацией которых стало появление демона, «похожего на гигантского человека, огромного роста и черного как смоль, одетого в темную мантию и такого отвратительного, что рыцарь не мог на него смотреть». После этого Генрих больше не сомневался в существовании демонов.

По мнению Хансена, представление о том, что духовные сущности способны физически переносить людей и предметы с одного места на другое подобно тому, как святой Павел был вознесен на седьмое небо, стало одним из истоков идеи о полетах ведьм [214] . Хотя это может быть преувеличением: конечно, идея Хансена о том, что феномен полета ведьм может проистекать из мистического восторга или экстаза, не слишком правдоподобна – связь существует, и она нашла свое отражение в труде Цезария, где Бог или чаще дьявол перемещает людей по воздуху на огромные расстояния – например, в одном из случаев от Индии до Германии.