Чтение онлайн

— Ты чего такой грязный?

— А… Эм… Вэнь Сяню помогал, — послышался ответ.

Сыщик почуял нотки нерешительности в голосе и повёл бровью.

Двери открылись: Бянь Ху вернулся с мертвенно бледным Вэнь Сянем. С ними неожиданно пришёл и Е Хэй. На его бедре болталась полупустая сумка. Юноша тщетно пытался стереть тушь с пальцев, но чернила Далисы изготовлялись из сосновой сажи, поэтому въедались в кожу чуть ли не намертво.

— Ты куда-то собрался? — спросил сыщик Е Хэя, с подозрением разглядывая подчинённого.

— Юй-гунцзы! Я приготовился на всякий случай! — отозвался юноша. — Бянь Ху рассказал про записку и даоса.

— Отлично! — Юй Фэн жестом руки подозвал писаря.

Вэнь Сянь сел за стол, достал бумагу, кисть и приготовился записывать. Цепной пёс кивнул стражу гвардии.

— Его зовут Лю Жэнь, — тихо произнесла Ши Яньцзы. — Он мой сослуживец и бади.

— Откуда он родом? Как вы познакомились? Что он любит? — сыщик засыпал девушку вопросами.

И Ши Яньцза начала говорить. Каждое её слово напоминало мазок кистью по шуршащей бумаге: чёрные линии сплетались в узоры и фигуры…

Маленькая Ши Яньцзы всегда была непослушной: постигать азы каллиграфии не желала, танцевать не хотела, учить стихи не собиралась. Никакие угрозы, уговоры и обещания не могли переубедить ребёнка. Получив своё наказание, единственная дочь своих родителей гордо молча шла играть с детьми слуг: гоняла птиц, стреляла из бамбуковой рогатки по черепицам, воровала с кухни конфеты и раздавала слугам… В общем, делала всё, чтобы опозорить влиятельную семью Ши.

Родители прилагали все усилия, чтобы дочь ни в чём не нуждалась, но смышлёная девочка осознавала, что за всем этим стоит…

Она узнала правду, когда семья Ши решила показать своё величие — одарить нищих одеждой и пищей. А заодно нанять новых слуг. Они приехали в одну деревеньку и остановились поодаль. Родители старались улыбаться, но из матери была плохая актриса: на её утончённом лице то и дело застывала гримаса отвращения. Отец же лучился и сиял, напоминая матери, как ей нужно себя вести.

Такая ситуация была уже не первый раз: дома малышка видела, как отец что-то считает, потирая бороду от удовольствия, а мать что-то прячет по шкатулкам. От количества спрятанного зависело её настроение: либо радостное, либо недовольное. Обычно в это время в дом приходили люди, вооруженные до зубов. Один из них так сильно напугал девочку, что с тех пор она всегда тщательно прислушивалась к голосам в собственном доме.

В тот день деревенька шумела: услыхав про визит господ, туда стеклись нищие, калеки, чистильщики со всего Лояна. Семья выбрала людей: одной из них была женщина по фамилии Лю и её маленький четырёхлетний сын, грязный и нелюдимый. Девочка услышала, как радостная мать сказала ему:

— А-Жэнь! Мы больше не будем ночевать в хутуне! Какая семья Ши великодушная!

— Хм, великодушная… — хмыкнул шаоцин, перебив девушку.

Вэнь Сянь, тщательно, но быстро и аккуратно выводивший каждый иероглиф, оторвался от записей и растеряно взглянул на него.

— Простите, простите! Продолжайте, Ши-гуньян! — Цепной пёс подпёр голову рукой.

Ши Яньцзы вздохнула: Цепной пёс был грубым и невыносимым, но если он взялся за дело, значит, доведёт его до конца.

Сейчас мать Лю Жэня работала на полевой кухне семьи Ши, а её чумазый лохматый сын помогал матери выносить вёдра с отходам. За лагерем Лю Жэнь нос к носу столкнулся с другими мальчишками: они выхватили ведро и перевернули его ему на голову. Дети смеялись и кричали:

— Черепашье яйцо! Как ты посмел вернуться? Нас должны были выбрать, а не тебя! Кто твой отец? Даже твоя мать не знает!

[Черепашье яйцо — грязное ругательство; подразумевается, что отец неизвестен.]

Лю Жэнь молчал. Ши Яньцзы подняла увесистую палку и вихрем налетела на обидчиков. Дети не посмели тронуть маленькую гуньян и разбежались. Девчонка помогла Лю Жэню подняться, испачкав грязью и отходами свои светлые одежды.

— Почему ты молчал? — возмутилась девчонка.

Он отвернулся. Ши Яньцзы насупилась, достала из маленькой сумочки конфетки и попыталась сунуть их ему в руки. Лю Жэнь сопротивлялся. Несколько конфеток упало в траву. Лю Жэнь выбросил остальное и попытался сбежать. Но Ши Яньцзы схватила его за ухо и крикнула:

— Стой! Я тебя угостить хочу!

Девочка выставила ногу вперёд: мальчишка растянулся на мягкой траве. Ши Яньцзы села сверху, достала из сумочки ещё конфет и силой запихала их ему в руки.

— Янь-эр! — мать, пришедшая на крик, всплеснула руками. — Не трогай этого грязного нищего!

Она схватила дочь и потащила в лагерь.

— Разве он теперь не наш слуга? — тогда Ши Яньцзы не понимала такое настроение матери.

Матушка закусила нижнюю губу, прикрыла нос платком и ускорила шаг. Придя в лагерь, она переодела дочь, усадила её за каллиграфию, а сама удалилась. Вскоре после этого девчонка случайно подслушала разговор. Один голос точно принадлежал её отцу, а вот второй был незнаком. Оказалось, отец пригласил гостя в эту же палатку, разделённую плотной ширмой. Ши Яньцзы вся обратилась во слух.

— Когда они забирают товар? — спросил отец.

— Через четыре дня, — ответил гость.

— Что он сказал?

— Что его племянник сделает всё в лучшем виде!

— Отлично! — судя по звукам, отец даже потёр руки.

«Племянник?.. Который… Полагаю, может подделать записи? Например, подменить клещевину на змеиный яд в деле о смерти Ши. Кажется, это дело о утопленниках становится куда любопытнее и сложнее!», — задумался Цепной пёс, потирая переносицу.

«Он вообще меня слушает?», — в голове девушки пронеслась быстрая и гневная мысль, но страж всё же продолжила свой рассказ.

Наверняка девчонка услышала бы ещё много чего интересного, но вдруг кто-то прикрыл ладошками её уши. Ши Яньцзы увидела тётю. Она улыбнулась, коснулась кончика носа девочки и одними шубами произнесла:

— Ин-эр, давай научим этих детей рисовать?

Хоть малышка много чего не понимала, она чувствовала, что тётя — очень добрый человек, поэтому сильно тянулась к ней. Взяв тётю за руку, они пошли в деревню, к детям. Тётя разложила бумагу на низеньком походном столике, достала тушь, тушечницу и позвала детишек. Она не боялась трогать их грязные руки, когда показывала, как нарисовать солнце и деревья, она улыбалась и даже не закрывала нос платком, хотя вокруг стоял смрад из-за детей чистильщиков.