Чтение онлайн

Ну что ж, отлично. Вот только, что теперь?

На лице Ани читался тот же вопрос. Они встали под дерево, и обеим казалось, что это конечности какого-то живого существа оплетают их, неловко и резко касаясь одежды.

— Может, нам надо сфотографироваться здесь? — спрашивает Аня.

Ира не знает, чем это может помочь им. Ей кажется, что они зашли в тупик, но она ругает себя за навалившийся пессимизм.

“Если мы зашли в тупик, то что тогда говорить о тех ребятах, что здесь лежат? Они уж точно ничего не могут изменить”.

Ира начинает рыться в сумке в поисках фотоаппарата. На миг ей кажется, что в этой идее Ани и правда что-то есть.

Когда «фотик» наконец-то найден и изъят из чехла, и когда Ира уже собирается включить его, скрипучий голос, возникший в буквальном смысле из ниоткуда, спрашивает:

— Быть может, вас сфотографировать, девушки?

Ира вздрагивает так, что руки ее едва не прощаются с фотоаппаратом, а Аня тихонько ойкает. До сих пор им казалось, что на кладбище кроме них нет ни одной живой души.

К дереву подходит старушенция, которой уже, как минимум, лет девяносто. Она одета в черное пальто, и черный платок укрывает ее седую голову, так что, ее вполне можно принять за привидение. Узкие глаза давно утратили свой цвет от старости, но Ира улавливает в них усмешку. Старуха улыбается одними глазами, и руки ее — в карманах пальто. А спина сохраняется на удивление прямой.

— Какой, однако, русскоговорящий Стокгольм… — шепчет Аня. Она уверена, что старая женщина не слышит ее, но у той оказался на редкость хороший слух.

— Я тоже из России, — говорит она. — Так что, ничего удивительного… Аниу.

Аня вздрагивает снова, и Ира тоже. В голову пришло только одно логичное объяснение — старуха услышала, как они друг друга называют. И еще одно, не совсем логичное — она знает их, потому что когда-то (в какой-то из вероятностей?) они уже пересекались.

Воцаряется гробовое, и в таком месте это вполне естественно, молчание. девушки смотрят на старуху, старуха — на них. Её тонкие губы растягиваются в улыбке, и она произносит своим скрипучим, как будто собирающимся закашлять, голосом:

— Да, видели бы вы сейчас свои лица! Вы ведь уже догадались, да? Малыш Чарли упомянул вероятности?

— Кто вы? — спрашивает Ира, едва не заикаясь. Она чувствует на себе всю мощь словосочетания “леденящий ужас”.

“Эта свихнувшаяся старушенция вылезла прямо из могилы, не иначе. А теперь пришла за нами…”.

— Это неважно, Ирин. Кто я и откуда, тебя не должно интересовать, — она делает шаг им навстречу и примирительно поднимает руки. — Расслабьтесь же, я не привидение!

— Откуда вам известно такое о нас? Откуда вы знали, что мы будем здесь сегодня? — Ира ощущает злость и чувствует, что смелеет.

— Не кипятись. Иначе твоя подозрительность однажды выйдет тебе боком. Уж поверь, я знаю.

— Отвечайте!

— Хорошо, только почему бы нам не пройти в место, более располагающее к беседе? Я не так молода и сильна, как вы, и ноги мои, признаться, уже устали и окоченели.

Ира вопросительно смотрит на Аню. Та — бледная, почти как окружающий пейзаж. На немой вопрос Иры девушка лишь кивает.

— Давайте зайдем в павильон, — говорит старуха.

— Скажите хотя бы, как нам называть вас?

— Называй меня просто Волшебной феей, дорогая, — старуха подмигивает Ане, и Ира только еще раз убеждается, что их фея совершенно чокнутая. Её также неприятно царапает, что кто-то другой назвал Аню “дорогая”.

“Спокойно! Воинственный настрой не поможет тебе разобраться, в чем тут дело! Эта карга что-то знает, и нужно выпытать это у нее любой ценой!”.

Павильон Таллум пуст, и странная троица располагается на скамье в холле.

— Ну вот, совсем другое дело. Здесь хотя бы тепло… — заявляет довольная Волшебная фея и плюхаемся на скамью.

— Рассказывайте, — произносит Ира по слогам.

— Кончай уже петушиться. Выглядишь довольно глупо.

Невероятным усилием воли Ира заставляет себя ничего не ответить на это замечание.

— Вы ведь знали, что мы найдем фотографию и придем сюда? — спрашивает Аня.

Старая женщина улыбается, и какая-то затаенная боль чудится Ире в ее улыбке.

— Умная девочка! С тобой намного приятнее общаться, Аниу. Не то что с этой упертой… — она косится на Иру так, как будто та — не более чем брошенный кем-то грязный носок.

Ира игнорирует и это тоже, и “Аниу”. Набираясь терпения, говорит ровно:

— Я готова молчать. Только объясните, что за чертовщина творится с нами!

— Как раз это я и пытаюсь сделать. Иначе зачем бы вообще пришла? — Волшебная фея перестает улыбаться, и взгляд ее становится холодным и… пустым. — Слушайте внимательно, обе. Второй возможности рассказать все это у меня уже, скорее всего, не будет. Я сильно рисковала, поставив на это место. Но, к счастью, Ирин меня не подвела и узнала его. Выразимся так — я ваша хорошая знакомая из другой вероятности. Вы не знаете меня, но другие «они» знали меня очень хорошо, а я знала их и все, что с ними произошло.

Ира задерживает дыхание. Вот он — момент истины. Момент, который они с Аней так долго ждали. Наконец-то нашелся человек, который докажет, что все случившееся с ними имеет какое-то объяснение.

— Но если вы их знакомая из другой вероятности, то как вы попали в нашу? — интересуется Аня.

— Все по порядку, милая. Сейчас объясню. Малыш Чарли понял меня совершенно верно, он вообще на удивление сообразительный ребенок. Ему я рассказала, что существуют вероятности жизненных событий каждого человека, и что вероятностей этих бесконечное множество. И тут я нисколько не преувеличиваю. А все вместе это называется “пространством вариантов”. Знакомо вам такое понятие?

Аня и Ира кивают, и старуха продолжает:

— Вы можете подумать, что эти вероятности существуют параллельно друг другу и никак не пересекаются. Но это не так. Все варианты наших жизней тесно связаны друг с другом, все переплетаются. От каждого нашего поступка, каждого слова, и даже от банального “что я съел на завтрак” вероятность меняется. Люди переходят из одной вероятности в другую и никогда не замечают этого. Наверняка вы часто задавались вопросом: “А что было бы, если бы я сделал, то и не сделал этого? Вдруг сегодняшний день прошел бы лучше тогда?”. Так вот знайте, что всегда существует вероятность, где ваш день прошел лучше, и вы сделали именно то, что должны были. В этом и заключается великая беда и великая сила человечества — свобода воли. Однако от ошибок никто не застрахован. И нельзя прожить всю жизнь по самому идеальному сценарию и выбрать наилучшую вероятность. Это особенно к тебе относится, Ирин.