Чтение онлайн

После обеда я беседовала с управляющим в его, а с этого дня в моем, рабочем кабинете. Здесь было чуть менее мрачно, чем в кабинете Бранта, хотя кое-где стены отсырели и поросли плесенью, а где-то виднелись следы когтей.

Я расспрашивала Свена, какие обязанности взять на себя сразу, а каким нужно учиться.

Мне показалось, Свен был рад поделиться со мной работой. Он с энтузиазмом рассказывал о доходах с пепельных полей, где после битв с кельварами находят редкие кристаллы, впитывающие магию. Все их, правда, скупает храм, ведь никто не вправе пользоваться магией.

Светлая Диверия помогла победить невежество и научила людей смирению. Темный лик Диверии искушает, дарует новорожденным магию. Но задача любого — принести ее дар в храм, вернуть богине.

Вторым источником дохода служили шахты с ценными металлами. Когда-то это был процветающий край, выгодный империи, и назывался Виноградные долины. Но восстание кельваров положило ему конец.

Заброшенным замок на скале стоял долго. А потом сюда сослали Бранта с сотней рыцарей. Без средств к существованию и с напутствием: «Отвоюй и добудь».

— Теперь мы не бедствуем, — заключил Свен, закрывая домовую книгу. — Доходы с лихвой покрывают расходы, и часть средств приходится держать в императорских хранилищах.

— Однако обустройством вы не занимаетесь? — Я окинула взглядом потрескавшиеся темные стены и старые, кое-где порванные портьеры.

— Его светлость не дает распоряжений, — вздохнул Свен, сведя за спиной руки. — Мы возвели казармы, чтобы воинам было тепло и сухо, то же самое со складами, хлевом и жилыми комнатами в замке. А к декорациям хозяин безразличен. Да и не встречаем мы здесь знатных гостей, не перед кем красоваться. Разве что вам, светлая госпожа, захочется оживить наше унылое поместье.

— Захочется! — обрадовалась я. Глядя в прошлом на больничные стены, я часто представляла, как делаю ремонт: выбираю обои, ищу мебель, покупаю картины... А тут целый замок!

— Только если супруг не будет против, — спохватилась я.

Свен улыбнулся.

— Он ведь сказал вам делать, что хочется.

— Сказать и сделать — не одно и то же, — заметила я, постучав пальцами по столу. — Впрочем, кое-что я сделала бы прямо сейчас. Можно снова посмотреть списки слуг?

Мне подумалось о записке третьего принца с именами. Пока они не забылись окончательно, нужно было придумать, что с ними делать.

Свен достал из тумбочки свиток. Я развернула его и с трудом нашла нужные имена.

— Скажите, можем ли мы увольнять и нанимать людей по своему усмотрению?

— Увольнять только тех, кого наняли сами. А если слуги «отбывают» срок, то не можем.

— А переводить с одной работы на другую?

— Это, конечно, да.

— Отлично, — сказала я, показывая на нужные имена в списке. — Позовите, пожалуйста, этих людей.

Через полчаса все вызванные слуги стояли передо мной. Я спрашивала каждого, чем он занимался раньше и что делает сейчас. Двое из интересующих меня людей занимали должности в замке, причем приближенные к хозяйским покоям и кабинетам.

Вот их-то я и отправила подальше от замка заниматься выгулом гусей и кур. Когда они ушли, Свен, как и ожидалось, поинтересовался причиной, но я сделала вид, что не расслышала. Я просто не знала, как объяснить свою прихоть.

— Как думаете, не набрать ли нам новых слуг? — спросила я его в ответ. — Только из каких-нибудь дальних провинций, чтобы ни один из принцев не мог на них повлиять.

— Можно попытать счастья среди местных, — поддержал меня Свен, задумчиво почесывая подбородок. — Его светлость спас много семей от кельваров. Возможно, некоторые, узнав, что в замке теперь хозяйка, захотят подработать.

— Хозяйка? — удивилась я.

— Ну как же, — улыбнулся Свен. — Если женщина выживает с его светлостью в спальне, то у простого слуги в замке шансов больше. Простите, если сравнение вышло слишком непристойным.

— Все в порядке, я поняла, — согласилась я.

Вечером я ужинала с Киллианом. Брант, по его словам, уехал в патруль. Мы ели в тишине, но я не могла избавиться от ощущения его пристального взгляда. В моем мире он, наверное, подрабатывал бы аппаратом МРТ — уж слишком пронзительным был его устремленный на меня взгляд.

— Ваша светлость, — произнес он наконец, когда мы закончили с запеченной птицей с овощами и десертом, похожим на молочное суфле. — На днях мы поедем в столицу на праздник Вознесения Диверии. Ваш супруг, возможно, будет настаивать, чтобы вы никуда не выходили, а то и вовсе попросит остаться в поместье. Но прошу вас, поезжайте и будьте всегда рядом с ним.

— Разумеется, — согласилась я без раздумий. — Это мой долг как супруги.

— Вот и прекрасно. — Киллиан поднялся, поклонился и добавил: — Очень надеюсь, что вы станете для моего племянника настоящим союзником, а не притворным.

— А я надеюсь, что родственники моего супруга не будут столь грубы, — ответила я с легкой улыбкой.

Киллиан усмехнулся, поклонился еще раз и вышел. А я направилась в комнату, раздумывая над его словами. Не могли ли они быть предупреждением?

Дейна помогла мне помыться и переодеться, высушила волосы, зажгла ароматные веточки в металлическом блюде на тумбе у кровати и, пожелав спокойной ночи, удалилась.

Бранта не было, и я позволила себе расслабиться, погрузившись в сон в надежде, что настоящая Эйлин встретится там и нам удастся наконец поговорить.

Но Эйлин я не увидела. Мне снилась какая-то ерунда. Почему-то я пасла овец, а те вместо травы ели камни и очень были этим довольны. Даже во сне я понимала, насколько это странно, но продолжала ходить за ними с хворостиной и приговаривала: кушайте, набирайтесь сил.

Однако спала я недолго. Среди ночи меня разбудила горячая хватка на плече и хриплый низкий голос Бранта прямо над ухом:

— Эйлин, помоги мне, и как можно скорее.

Я ахнула, дернулась в сторону, но отползти не смогла — Брант не пустил. Он тяжело и часто дышал, сжимая мое плечо так крепко, что было даже больно.

— Быстрее, прошу тебя, — прохрипел он, и на мое лицо упала горячая вязкая капля. — Где ключи, Эйлин? Скорее же… Иначе…

От него пахло кровью, потом и гарью. Он был растрепанным и взъерошенным.

— У меня, тут, — дрожащей рукой я полезла за пазуху, вытащила ключи и показала ему, но с удивлением отметила, что он жмурится. А на виске, с человеческой стороны, у него кровоточит рана.