Чтение онлайн

— Разговорчики, — важно ответила я, намочила край полотенца и подошла ближе. — Закрой глаза.

Он покачал головой, печально улыбнулся и прикрыл веки. Я оттерла кровь с его лица, промыла уже действительно на глазах рубцующиеся раны, помогла снять остатки порванной рубахи, а потом, когда он ожидаемо начал отпускать шуточки о том, что же я буду делать дальше, нашла в шкафу сменные штаны, оставила рядом и сказала, что отойду в купальню, чтобы не смущать его.

— Ты нисколько не смущаешь меня, Эйлин, — сказал он с задором. — Оставайся.

Он-то, может, и не смущался, но я была совершенно не готова лицезреть его голым.

В купальне всегда горел фонарь, и я принялась рассматривать интерьер, продумывая, что нужно отремонтировать, а что заменить. Да, у меня много работы как у хозяйки этого дома. Надеюсь, за два месяца я успею. Хотя уже меньше двух…

— Дражайшая супруга, возвращайтесь, — позвал меня Брант, не дав погрузиться в тяжкие мысли.

Он и правда отмылся мочалкой и полотенцем, насколько это было возможно. И всю воду под собой вытер.

Я отодвинула в сторону таз с грязной водой — тащить его было тяжело. Сняла с кровати второе одеяло и вручила Бранту.

Но он уронил одеяло и схватил меня за локоть, не позволяя отступить. Потянулся ко мне чешуйчатой рукой с острыми когтями, взял прядь моих волос и пропустил сквозь пальцы. Все это время он смотрел на меня внимательно и серьезно. Правый глаз поблескивал оранжевым и немного пугал, но темный излучал бархатную мягкость.

— Ты совершенно точно не та Эйлин, которую я знал, — произнес Брант. — Вместе с памятью ты потеряла и себя.

Он прижал золотистую прядь к губам, отчего у меня почему-то побежали мурашки по затылку.

— Это очень плохо? — пробормотала я.

— Смотря для кого, не так ли? Для Эльдрика — плохо, для твоей бывшей горничной — плохо. Для меня... — его голос понизился, грудь вздымалась чаще. А я замерла, как крольчонок перед анакондой. Загипнотизированная, завороженная его низким голосом, горячим дыханием, опаляющим щеку и плечо. — Для меня ты — величайшее открытие. Рядом с тобой я столько всего чувствую. И столько всего думаю. А для тебя, Эйлин? Для тебя это плохо или хорошо?

— Не знаю, — проговорила я, пряча взгляд. Как признаться, что на самом деле я не красавица с идеальными манерами, а больная, высохшая мумия? Мертвая мумия, надо добавить. На глаза помимо воли навернулись злые слезы. И я не могла понять, на кого конкретно злюсь.

Теплые пальцы прошлись по моим щекам, смывая противные, бесполезные капли.

— Придет ли время, когда мы сможем говорить откровенно? — тихо спросил Брант.

— А ты хочешь этого? — не выдержала я.

— Ужасно хочу разгадать загадку по имени Эйлин, — улыбнулся он. — А до тех пор, пока ты хранишь от меня свои секреты, я сделаю все, чтобы защитить тебя. Через два дня мы поедем во дворец на Священный праздник. Что бы там ни происходило, будь рядом со мной.

Брант положил свою человеческую руку мне на щеку, и я, подобно изголодавшемуся по ласке дракону, прижалась к ней, впитывая каждой клеточкой тепло, ощущение сильной ладони, крепких пальцев, заботы.

Лишь маячившая в подсознании мысль, что я не хозяйка этого тела, отрезвила меня. А то я была на грани того, чтобы обнять его, прижаться к обнаженной груди, прислушаться к биению сильного сердца.

— Спокойной ночи, — отстранилась я и забралась на кровать.

— Не думаю, что моя ночь будет спокойной, — усмехнулся Брант. — Выспись за нас обоих, моя милая супруга.

Я мельком взглянула на полуобнаженного Бранта, устроившегося на полу, и забралась под одеяло, стараясь выбросить из головы все лишнее. Надо сосредоточиться на выживании. Это как квест или задачка с пятью звездочками сложности. Но я обязательно решу ее!

Два дня пролетели быстро. Брант почти не бывал в поместье — говорили, последнее нападение кельваров нанесло огромный урон, и многое требовало личного вмешательства главы земель.

Я же занималась планированием ремонта и приняла новые наряды от модного дизайнера, заказанного Дейной. Примерка заняла без малого целый день, и к концу я валилась с ног от усталости. Но теперь я была готова ехать на этот стопроцентно непростой праздник. Вернее, праздник-то, наверное, обычный, но вот отмечать его придется в самом центре змеиного логова.

— Вознесение Диверии празднуется в полночь, — объяснял Брант по дороге, пока мы ехали в карете к порталу. — Но прибыть нужно раньше. Сначала нам предстоит аудиенция у императора и Его Святейшества. Они должны дать добро на наше с тобой присутствие.

— А зачем нам туда ехать? — спросила я. — Может, лучше дома посидели?

— Киллиан настаивает на моем присутствии, — недовольно скрестил руки на груди Брант. — Да и мне нужно доказать, что я не держу тебя взаперти ради исполнения контракта.

— Им мало шпионов? — возмутилась я.

— Им только дай повод, — хмыкнул Брант. — Что ж, думаю, мне тебя не учить, как общаться с этими пройдохами. Скорее, я бы у тебя попросил пару уроков.

Меня передернуло. Да кто ж знает, как с ними общаться... Буду надеяться на интуицию и мою начитанность.

— Кстати, Брант, ты не боишься сорваться?

— Я десять часов потратил на медитацию. Я спокоен и держу концентрацию. Будем надеяться, что ничто не выведет меня из себя.

Когда мы приехали, нас встретили лакеи и проводили сразу в зал аудиенций. Я ожидала увидеть императора одного, но рядом с ним стояли верховный жрец и роскошная женщина в пышном красном бархатном платье, с небольшой короной на голове — по всей видимости, императрица.

— Ваше Величество, — обратилась она к императору, едва мы переступили порог зала и поклонились. — Кто позвал на светлый праздник Диверии проклятого монстра?

— Его темная магия — осквернение Диверии! — вторил верховный жрец.

— Как может ступить в храм тот, кто рожден насиловать и убивать? — добавила императрица с холодным презрением.

— Скажи, Брант, — подал голос император. — Для чего ты явился к нам в столь светлый день?

Брант

Только увидев в зале аудиенций императрицу и жреца, я все понял. Они прознали о моем намерении явиться на праздник и уже поджидали. Эти люди, не дававшие мне спокойно нести службу на границе и настойчиво вытаскивавшие на некоторые мероприятия империи, на деле вовсе не жаждали моего общества. Я был диковинкой, главным номером цирка, призванным отвлечь толпу от настоящих проблем. Ведь монстр в столице куда страшнее внезапного роста цен или вспышки болезни в дальней провинции.