Чтение онлайн

Этих людей я ненавидел, но понимал. Но я не понимал императора. Он делал все, чтобы усложнить мне жизнь, и в то же время до сих пор не позволял жрецам упрятать меня в свои катакомбы навечно, а знати даже выносить на голосование вопрос о моей казни. Киллиан не раз рассказывал мне об этом.

И теперь, глядя на человека, которого мне запретили называть отцом, я гадал, как он поступит на этот раз.

Киллиан советовал наращивать влияние, уверяя, что найдутся те, кто сочувствует герцогу-монстру. Те, кому не нашлось места во фракциях первого или третьего принцев, но кто хотел бы обрести сильного покровителя, приближенного к трону.

Вот только я не силен в политике и к трону не приближен. Я пошел на праздник по одной простой причине: одним из условий императора в обмен на указ о неприкосновенности Эйлин было являться на все значимые мероприятия.

— Скажи, Брант, для чего ты явился к нам в столь светлый день? — спросил император, буравя меня и Эйлин пронзительным взглядом.

Я на мгновение растерялся, но взял себя в руки. Он испытывал меня? Ведь о нашей договоренности кроме нас двоих никто не знал.

Эйлин шумно вдохнула и чуть подалась вперед, явно намереваясь ответить. Я мягко придержал ее под локоть. Изначально я планировал не втягивать Эйлин, но Киллиан убедил меня не сбрасывать ее со счетов. Похоже, он был прав, она правда стремилась помочь и не боялась даже императора.

— Все хорошо, дражайшая супруга, — прошептал я, наклоняясь к ней. — Император обратился ко мне. Просто подыграй.

— Доброго здравия, Ваше Величество! — продолжил я уже громко. — Моя супруга, дражайшая сэйна Эйлин Вальмор, всегда посещала светлые праздники. Если из-за меня она лишится этой возможности, это отвратит от нее благословение Диверии. Но если Светлейший считает, что даже ради супруги я не имею права ступить в храм, тогда мы уйдем.

Лицо жреца на миг перекосилось от злости, императрица расплылась в притворной улыбке и уставилась на Эйлин прищуренным, точно змеиным, взглядом.

— Нам известна набожность и благочестие вашей молодой супруги, герцог Вальмор, — произнес жрец. — И мы рады, что столь… сомнительное замужество не отвратило ее от лика Диверии.

— Оставим пустую болтовню, — резко прервал его император. — Думаю, храму не нужны дурные слухи. В Писании сказано: храм привечает любого, кто ищет встречи с богиней. Уверен, Диверия простит присутствие темной силы ради своей преданной дочери. Не так ли, Светлейший?

— Но сэйна Вальмор могла бы посетить праздник и одна, пока…

— Пока ее муж, как пес, ждал бы у ворот? — повысил голос император, глянув на жреца с таким видом, что тот съежился. — И это вы предлагаете попрать законы империи? Разведение скорпионов не единственное ваше преступление?

— Виноват, Ваше Величество! Простите великодушно! — жрец почтительно склонился в поклоне. — И за мой недосмотр нижайше прошу прощения. Подчиненный втайне от меня занимался сим непотребным делом.

Я про себя усмехнулся, подумав, как быстро распространилась информация.

— Да будет так. Ждем вас на празднике, — бесстрастно заключил император.

— Берегите себя, сэйна Вальмор, — проронила императрица, помахивая веером.

Мы вышли из зала, и я повел Эйлин в свое укромное место. Наша задача была продержаться до начала празднества и не угодить ни в какую ловушку.

— Кажется, история со скорпионами дошла до императора, — тихо усмехнулась Эйлин.

— Лионел теперь не покидает мой замок, — согласился я. — Боится показать нос в столице. Прости, что втягиваю тебя в это.

— Все в порядке, — ответила она воодушевленно, касаясь моего плеча. — Мы же одна команда. Не так ли?

Я взглянул на нее сквозь прорези маски и не смог сдержать улыбки. Ее решительный вид, очаровательный вздернутый нос, открытый взгляд и сочные губы манили меня.

Команда… Звучало непривычно, но очень приятно. Мне отчаянно хотелось в это верить.

Тихими тропами мы добрались до старой часовни — безлюдного места, поросшего плющом и мхом. Она стояла неподалеку от холодного крыла — вотчины бабушки-императрицы, запрещавшей сносить этот памятник древним богам, что правили землями до Диверии.

Я нашел это место еще ребенком и часто прятался здесь. Рассказывая об этом Эйлин, я в конце концов сбился — она слушала с таким вниманием, что это смущало. Подобное бывало разве что с Киллианом.

— И что? — дернула она меня за рукав. — Что было, когда тебя здесь находили?

На ее лице читалось неподдельное беспокойство, но я не мог поверить, что ей вправду это интересно.

— Ничего особенного. Но иногда мне удавалось встретить бабушку-императрицу, и она спасала меня от жрецов. Правда, приходилось сидеть рядом и смотреть, как она рисует. Это было ужасно скучно. Она завесила картинами все стены в своих покоях.

— О, кажется, я видела. Мрачные, даже пугающие.

— Она рисовала темные времена, — пояснил я.

— Я бы с удовольствием рассмотрела их повнимательнее, — заулыбалась Эйлин. — Я люблю живопись.

— Хорошо, как-нибудь мы обязательно это сделаем. — Я посмотрел с сожалением на темнеющее небо. — Но сейчас нам пора возвращаться.

— Не мог бы ты рассказать, как проходит праздник? Кажется, я и это подзабыла, — тихо призналась она.

Эйлин отвернулась, и я в очередной раз подумал, насколько сильно она изменилась после травмы. Порой она не помнила самых обычных вещей.

— Придворные соберутся в дворцовом храме, и Его Величество со Светлейшим зажгут ритуальные огни, — стал рассказывать я. — Затем двинутся в город, к главному храму. Придворные последуют за ними. А на площади уже собираются горожане. Император с верховным жрецом зажигают огонь, от него жрецы поджигают факелы и «раздают» огонь, чтобы каждый мог зажечь свой воздушный фонарик. Затем купол храма открывается, и все фонарики взлетают в небо. Диверия вознеслась подобно огню, озарив тьму невежества. Вот такой смысл. Но как ты могла забыть столь яркое зрелище?

Она на мгновение поджала губы, печально изогнув брови.

— Может, для меня этот праздник превратился в ничего не значащую рутину?

Я взял ее за руку, насторожившись, но дракон не рвался наружу, запертый клеткой моей воли. Или… мелькнула мысль: если я чувствую его, то может быть и он чувствует меня? Просто выжидает, наблюдая через мои ощущения?

— После этого все возвращаются в банкетный зал, и гуляния длятся до утра, — добавил я, вспомнив, как в детстве пробирался на праздник в надежде увидеть снизошедшую Диверию. Богиню я не видел, но видел одухотворенные, счастливые лица людей. И не понимал, в чем причина их радости. Наверное, Диверия является к каждому лично, преображая его лик, но только не ко мне, оскверненному древней греховной магией.