Чтение онлайн

Не тот, кто выступает за прогресс (против никто не выступает), а тот, кто думает, что прогресс – социальный, политический, экономический – есть нормальная историческая тенденция, что настоящее в общем и целом превосходит прошлое, а будущее, не случись какой-нибудь катастрофы, будет превосходить настоящее. Поэтому прогрессист рвется шагать вперед, и именно это мы называем «прогрессивными идеями». Прогрессист – всегда оптимист, и, вероятно, его оптимизм имеет под собой наиболее прочное основание, ибо прогресс общества более вероятен и доказуем, чем прогресс отдельных индивидуумов и цивилизаций.

Настоящее желание, нацеленное на будущее, исполнение которого зависит от нас. Это еще не воля (волевое желание подразумевает действие), вернее, это всего лишь воля (в настоящем) к желанию (в дальнейшем). Но видеть в нем источник абсолютной свободы, как это делает Сартр, значит забывать, что проект в силу своего присутствия в настоящем так же реален, следовательно, так же необходим, как и все остальное.

Продукт деятельности или труда. Слово «произведение» почти всегда содержит, во всяком случае подспудно, нормативность – произведение есть нечто большее, чем продукция, изделие или результат. Это плод трудов, но рассматриваемый с точки зрения свойственной ему ценности, которая почти всегда значит больше, чем сам труд.

Поэтому, говоря о произведениях, в частности о произведениях искусства, часто подразумевают творческое начало. Произведение есть нечто новое, что появляется на свет, поражая нас своим превосходством над затраченными усилиями. Можно сказать, что произведение есть акт человеческого творения, как Творение (Вселенная) есть Божье произведение.

То, что зависит исключительно от воли и не нуждается в оправдании и объяснении причин. Произволом могла бы быть свобода воли, если бы она была абсолютно свободна от детерминизма. Правда, тогда она перестала бы быть свободой.

Не столько начало чего-либо, сколько то, что делает это начало возможным, предшествует ему или подготавливает его. Например, Большой взрыв, вполне вероятно, послужил началом образования Вселенной. Но он наверняка не является причиной ее происхождения – иначе чему было взрываться?

Значит ли это, что происхождение равнозначно причине? Не всегда и не во всем, поскольку причин много, и каждая из них, в свою очередь, имеет собственную причину. Причина объясняет факт или событие; происхождение скорее оправдывает их появление и развитие. Если считать происхождение причиной, то нам придется назвать его первопричиной или основной причиной, объясняющей все прочие или, иначе говоря, завершенную серию причин. Вот почему установление происхождения невозможно: оно все время отодвигается от нас все дальше, словно линия горизонта причинно-следственных связей.

Пожелание зла посредством слов. Заблуждение считать проклятие магией, поскольку на самом деле оно не содержит ничего, кроме ненависти и суеверия. Лучше всего просто посмеяться над проклятием. Если трудно остаться к нему равнодушным, стоит хотя бы попытаться не показывать виду, что оно вас задевает.

Что касается стремления проклясть проклинающих нас, то это затея пустая и никчемная. Гораздо лучше действовать.

Греческое название благоразумия (Благоразумие) или практической мудрости. Отличается от «софии» (sophia) – теоретической или созерцательной мудрости.

Умение чувствовать нюансы, улавливать неопределенное, сознавать неисчерпаемую сложность реальной действительности, одним словом, понимать все то, что легче поддается чувствам, чем доводам разума. Со времен Паскаля традиционно противопоставляется математическому складу ума («Мысли», 512–1 и 513–4).

Тот, кто говорит вместо или прежде кого-то. Желание пророчествовать сродни болезни, однако верующие видят в нем чудо. «Надо признать, что у пророков самая неблагодарная работа», – пишет Вольтер. Ведь успех пророчества более чем зыбок. И, если человек говорит от имени Бога, как разобраться, кто перед нами – пророк или сумасшедший? Провидец или фанатик? И как узнать, правду ли он говорит? «Пророчество – трудное искусство, – много позже заметил Вуди Аллен, – особенно когда оно касается будущего». Не лучше ли заняться настоящим? И вместо того, чтобы пророчествовать о будущем, готовить его?

Этим словом называют и конкретный исторический период, и заложенные им идеалы. Период – европейский XVIII век. Идеалы – разум, который уже Декарт назвал «естественным светом»; разум, освободившийся от оков богословия и даже всякой метафизики; познание, прогресс, терпимость, светский характер государства, свободное и трезвомыслящее человечество. Быть человеком Просвещения, указывает Кант, означает мыслить самостоятельно, свободно пользоваться своим разумом, освободиться от предрассудков и суеверий. Вот откуда знаменитый лозунг Просвещения: «Sapere aude!» – имей смелость полагаться на собственное суждение (Кант. «Ответ на вопрос: Что такое Просвещение?», 1784). Приведенная максима принадлежит Горацию, но с тем же успехом ее мог высказать и Лукреций, ее разделял и Монтень («Опыты», книга I, глава 26), а позже, но еще до Канта – и Вольтер («Философский словарь», статья «Свобода мысли»). Из этого видно, что идеалы Просвещения годятся на все времена. Суеверия и догматизм появились на этом свете прежде нас и до сих пор плетутся за нами по жизни.

Разновидность легковерия, проявляющаяся по отношению к людям. Легковерный человек не умеет сомневаться; простодушный – подозревать. Простодушие – более симпатичный недостаток, чем легковерие, но такой же опасный.

Неделимый, не поддающийся разъятию на составные части (Лейбниц называет простым то, что не имеет частей). Слово «простой» в расширительном значении употребляется также для обозначения того, что легко поддается пониманию или выполнению. Возможно, отсюда проистекает и третье значение этого слова, обозначающее своего рода добродетель как умение просто жить и оставаться собой. Простота в этом смысле означает целостное существование без всякой двойственности и расчета. Простой человек воспринимает себя таким, какой он есть, нимало не заботясь о том, чтобы казаться кем-то иным, не тщась стать иным, не притворяясь. Ему одинаково чужды снобизм и корысть, истеричность и склонность манипулировать другими людьми. По-моему, это самая привлекательная из добродетелей. Узнать такого человека проще простого – с ним легко, его нетрудно понимать и приятно любить.

То, что остается, если убрать все; пустота, но пустота в трех измерениях. Ясно, что понятие пространства – абстракция (если мы действительно уберем все, то не останется вообще ничего, и это будет уже не пространство, а небытие); оно легче поддается осмыслению, чем эксперименту. Протяженность, рассматриваемая вне зависимости от тел, занимающих или ограничивающих ее. Вселенная, рассматриваемая вне зависимости от ее содержания (иными словами, независимо от себя самой!).

Пространство по отношению к протяженности является тем же, чем время по отношению к длительности, – абстрактным понятием, которое в конце концов начинают использовать в качестве его замены или условия. Если бы не было времени, говорим мы, как тела могли бы длительно существовать? Если бы не было пространства, как они могли бы иметь протяженность? Ставить так вопрос, значит, подчинять реальность мышлению, хотя на самом деле следует поступать строго наоборот. Бытие длится не потому, что существует время; время существует, потому что бытие длится. Существа имеют протяженность не потому, что существует пространство; пространство существует потому, что существа имеют протяженность. Пространство само по себе не является существом, это место, в котором находится все сущее, рассматриваемое отдельно от его существования и даже локализации. Следовательно, это не существо, но мысль; универсальное и пустое место. Оно не может быть никаким другим, кроме как бесконечным, постоянным, однородным, изотропным и бесконечно делимым, – ведь ни одно тело по определению не способно его ограничить, разрушить или направить в ту или иную сторону. Впрочем, из этих рассуждений можно вынести гораздо больше знания о нашем мышлении, чем о протяженности действительности или универсума.