Чтение онлайн

«В то время у меня уже появилось желание убить мальчика-подростка. Мне было достаточно где-либо увидеть мальчика, который мне понравился, и у меня возникало желание убить его. Я мысленно представлял, как я осуществлю это, но обстановка для совершения подобных действий была не та. Не мог же я, допустим, в метро совершить все то, что представлял! Да и, видимо, желание подавлялось волей, осмыслением того, что этого делать нельзя, что за этим последует наказание».

И лес, где мало людей, он посчитал идеальным местом для своей первой «охоты».

«…Следуя по дороге, я увидел мальчика лет 13, который стоял у края дороги и бросал камушки. Был он среднего роста, худощавый, русоволосый. Когда я его увидел, то меня как будто прошил электрический разряд. Такое ощущение, будто мозги зачесались. Подобное ощущение я потом испытывал каждый раз, когда встречал подходящую для себя жертву. Возникло желание убить его…»

Но на тропинке могут появиться люди, поэтому Головкин решил заманить ребенка в лес. Соврал, что в деревьях лежит тяжелый мешок, нужно помочь донести его. Подросток согласился и пошел за взрослым.

«…Мальчик шел не рядом со мной, а в нескольких метрах сзади, как бы опасаясь меня. Когда мы с ним зашли в лес и углубились метров на двадцать, я повернулся к нему, полагая, что он подойдет ко мне ближе. Думал, когда он приблизится, схвачу его руками за шею и задушу. Но мальчик почувствовал что-то неладное, развернулся и молча убежал от меня. Преследовать его я не стал.

У меня появилось чувство досады на себя: вот вроде бы случай представился, а я к нему не подготовился».

Головкин тоже поспешил покинуть это место. Выбрался к берегу Волги и дальше двигался до лагеря вдоль реки. Он переживал, нервничал. Да, нападения как такового не было, но вдруг этот мальчик сообщит в милицию о странном молодом человеке, который пытался увести его в лес?

«Я решил: если выйдут на меня, прикинуться ничего не знающим человеком. Но все обошлось…»

Через месяц Сергей Головкин повторил попытку. Снова суточный отпуск. И снова дорога через лес. На этот раз 22-летний маньяк сумел приблизиться к гуляющему с корзинкой мальчику под видом грибника. Окликнул, попросил помочь опознать гриб (которого на самом деле, конечно, не было. Когда подросток подошел вплотную, Головкин кинулся на подростка и обхватил его шею руками. Но пацан так отчаянно сопротивлялся! У огромного мужчины быстро ослабли руки, он слез с жертвы, и достал нож.

И тут мальчик начал кричать! Головкин испугался, что на голос прибегут люди из военного лагеря – до него рукой подать. Он бросил хрипящего подростка и скрылся в лесу.

Показания Головкина потом, уже в 1990-е, проверялись на местах этих эпизодов – он сам все четко показал: где встретил, куда заводил, куда потом ушел. А вот тех самых мальчиков так и не нашли. Второй, который сумел отбиться, судя по всему, даже заявление в милицию тогда, в 1982-м, не написал – никаких бумаг не обнаружили. А может, писал, да не приняли?

В конце сентября военные сборы завершились. Молодые люди возвращались в Москву. В уголовном деле сохранилась характеристика, которую по итогам сборов получил Сергей Головкин:

«Зарекомендовал себя трудолюбивым, дисциплинированным, стойко переносящим трудности военной службы курсантом. Вооружение и технику, состоящую на вооружении минометной батареи, знает и умеет эксплуатировать. Уставы и наставления знает. Принципиальный комсомолец. В строевом отношении подтянут. Полный курс военной подготовки прошел».

Ниже значатся оценки. Политическая подготовка, артиллерийско-стрелковая подготовка, материальная часть, боевая работа – все по 4 балла.

Далее:

«По своей подготовке способен выполнять обязанности командира минометного взвода. ВУС (воинская учетная специальность) – 0210. Достоин присвоения первичного офицерского звания “лейтенант запаса”».

Подпись: Командир батареи гвардии капитан Колесник.

Итак, теперь он полноценный дипломированный выпускник сельхозакадемии. Но тут возникла проблема.

Напомню, что в свое время родители Головкина, как и все прочие советские студенты, попали под распределение: после окончания вуза нужно было ехать работать по профессии в какой-нибудь далекий регион, где не хватает специалистов такого профиля, и отработать там несколько лет. Головкину-младшему выпало ехать в Кабардино-Балкарскую АССР. Его ждали на Кабардинском конном заводе, что в окрестностях двадцатитысячного городка Майский (всего 50 км от столицы Республики города Нальчика). Там Сергей уже пару раз бывал на практике. Он, собственно, и свою дипломную работу писал по кабардинской породе (она же горская), которую как раз в Майском и культивировали.

Сам конезавод, может, и небольшой, но заслуженный. В 1979-м на предприятие привезли из Франции чудо-жеребца по кличке Монконтур, который вдруг начал выдавать совершенно «золотое» потомство. Забегая вперед, нужно отметить, что этот конь-красавец в течение 10 лет (!) был в СССР производителем-рекордсменом по числу призовых денег, завоеванных его детьми на скачках. В 1982-м его слава только начиналась, и с точки зрения зоотехники, селекции, это был большой и интересный профессиональный вызов. Однако Головкину вариант с переездом в Кабардино-Балкарию за 1600 километров от Москвы совсем не нравился. Хотя, может, и семья была против.

– Мать наехала на отца (работающего главным инженером НИИ), а тот поднял свои связи, чтобы Головкина не отправляли далеко от Москвы, – говорит бывший оперативник Василий Глухов.

Воспоминания самого Сергея Головкина из дела:

«После окончания академии я был распределен на Кабардинский конный завод, но туда не поехал, а с помощью знакомых устроился помощником наездника на Московский конный завод № 1».

На тот самый МКЗ в поселке Горки-10 на Рублевке (см. главу 20). И начинать, несмотря на наличие диплома, приходилось с самого низа. Впрочем, в работе он сразу зарекомендовал себя как исполнительный и грамотный молодой человек. Это с людьми Сергей общался не очень ловко, а с лошадками у него всегда было полное взаимопонимание.

Лариса Головкина:

«Каждый день Сергею приходилось тратить на проезд туда и обратно по шесть часов. Но сын был доволен, говорил, что ему нравится работать с лошадьми».

Дорога действительно оказалась тем еще испытанием, если помножить на пять-шесть рабочих дней в неделю. Пять-десять минут пешком до станции метро «Речной вокзал», затем в подземке до Белорусского вокзала (это 20 минут), оттуда – уже электричкой до станции Жаворонки (плюсуйте 40). Потом трясись еще минут 20 на рейсовом автобусе до Горок-10. Добавьте сюда время на ожидание рейсов и состыковок. Выходит, что в одну сторону не меньше двух-двух с половиной часов.