Чтение онлайн

Сергею Головкину исполнилось 26 лет. И карьеру, сделанную за четыре года после выпуска из сельхозакадемии, можно было назвать весьма успешной. Большинство его одногруппников и одногруппниц за это время в профессии так далеко не продвинулись.

И вот на что я обратил внимание. Согласно записи в трудовой книжке Головкина, на новую должность старшего зоотехника-селекционера он был оформлен 18 апреля 1986 года. Мы знаем, что на следующий день, 19-го, молодой мужчина впервые убил человека. Возможно, это лишь совпадение. По выходным Головкин выезжал на «охоту» не первый год. Бродил по лесам целый день, выискивая мальчиков. Однако также можно предположить, что радость продвижения по службе вызвала в нем некий эмоциональный подъем, и он в тот конкретный день решил себя «поощрить»…

Суббота на МКЗ была рабочим днем. Но 19 апреля проводился всеобщий субботник, и иногороднего Головкина (он все еще продолжал жить в родительской квартире на Речном вокзале) отпустили пораньше.

Из его показаний:

«Отпускал меня [обычно] где-то после обеда бригадир наездников Туруханов. Этот вопрос был согласован с вышестоящим начальством, и поэтому мое отсутствие на работе каких-либо подозрений не вызывало».

От конезавода (автобусная остановка и в наши дни находится прямо напротив входа) Головкин добрался до станции Жаворонки. Это было около 14 часов.

«Сев на проходящую электричку, следующую до станции Икша, поехал на платформу Катуар. До этого я неоднократно бывал там с целью поиска жертвы для совершения убийства. Обычно я садился в электричку и, следуя в ней, подыскивал места, удобные для совершения убийств мальчиков-подростков. Как правило, это лесные массивы, расположенные неподалеку от населенных пунктов. Облюбованные мною места я впоследствии обследовал более детально и, если они подходили для совершения преступлений, то довольно часто приезжал туда и искал жертвы. Неоднократно бывал я и в Катуаре. Обычно я со станции шел по лесной дороге в направлении станции Трудовая, возвращался назад, курсируя по лесу. Мальчиков, подходящих мне, я там длительное время не встречал, но это обстоятельство не приглушало моей страсти к убийству».

По воспоминаниям Головкина, на станцию Катуар он приехал в три-четыре часа дня. Как уже бывало раньше, отправился вдоль железной дороги до леса, через который и планировал прогуляться до Трудовой. Одет в черную куртку, джинсы, типовые резиновые сапоги. В сумке из кожзаменителя лежал набор, который он уже давно приготовил для убийств: веревка, нож и бинокль.

«Вполне возможно, что меня могли видеть, так как люди там проходили. Но ни с кем из них я не разговаривал. Старался не привлекать к себе внимания, делал вид, что я случайный прохожий».

Спустя час этих блужданий на ведущей к лесу дорожке зоотехника обогнал мальчик на велосипеде. Головкин успел разглядеть его только мельком: среднего роста, худощавый, темноволосый, на вид лет 13–14.

«Именно такого мальчика я и подыскивал», – расскажет он потом следователям.

Бежать за потенциальной жертвой Головкин не стал. Пошел спокойно и через несколько минут увидел того же мальчика курящим под деревьями.

«Я сделал вид, что мне нужно прикурить, направился к нему. Он стоял ко мне лицом и на мое приближение реагировал довольно спокойно. С тем, чтобы можно было быстро достать нож, я расстегнул сумку, осмотрелся: никого рядом не было. Я к нему приблизился, резко схватил его одной рукой за одежду, а второй достал из сумки нож. Он машинально ударил меня по руке, но тут заметил нож и очень испугался. Никакого сопротивления он оказывать мне не стал. Под угрозой ножа я повел его в глубь леса».

Метров через сто взрослый велел ребенку поставить велосипед у дерева, а затем увел его еще глубже в лес. По дороге перепуганный мальчик начал говорить: просил ничего ему не делать, сказал, что его зовут Леша, что он из Долгопрудного… Головкин не слушал. Он велел школьнику остановиться, завязал подростку за спиной руки и достал нож.

Головкин заставил мальчика лечь в грязную проталину лицом вниз, стянул с него до колен брюки и трусы.

«Когда он лег, я достал из сумки вторую веревку – черный капроновый шнур, принесенный мною с работы. Таким шнуром у нас вязались тюки с сеном. Я лег на него сверху, но намерения совершить акт мужеложества не было. Я накинул этот шнур ему на шею, стянул концы».

Мальчик сопротивлялся, задергал ногами, пытаясь встать или хотя бы сбросить с себя извращенца. Но силы были неравны. Как потом вспоминал маньяк, рассказывая об этом эпизоде следователю Костареву, он придавил жертву к земле всем своим весом, не ослабляя петлю. Борьба продолжалась около минуты. Затем ребенок затих.

Встав на ноги, Головкин перехватил шнур еще раз и так, волоком, оттащил тело в деревья. Только после этого снял петлю с шеи подростка.

«Считаю, что он тогда еще был жив, но без сознания».

То, что случилось дальше, Сергей Головкин до этого не раз представлял в своих больных фантазиях. Он достал из сумки опасную бритву.

«Я перевернул его на спину и, находясь сбоку, стал резать ему горло. Ворот кофты не давал крови разбрызгиваться вокруг. Именно в этот момент я и получил удовольствие».

Какое-то время, вспоминал Головкин, мальчик хрипел. Но потом окончательно затих. Уже после этого убийца сделал бритвой еще несколько порезов в паховой области жертвы – это приносило ему удовольствие.

Когда все было кончено, Сергей Головкин отмыл руки от крови лежавшим под деревьями снегом, почистил бритву. Все веревки с тела аккуратно снял, положил в сумку (через пару дней они будут сожжены на территории конезавода как ненужные улики). После убийства он успел выкурить пару сигарет. Эти окурки собрал в пустую пачку и тоже унес с собой.

«Я не хотел оставлять следов на месте убийства, ведь по ним потом могли бы выйти на меня».

Прятать тело Головкин не стал, предпочел поскорее уйти, пока не появился еще какой-нибудь случайный охотник за березовым соком.

«Пошел по направлению к станции Трудовая. Старался идти не по тропинке, а лесом, чтобы не попасть кому-либо на глаза… После совершения преступления я чувствовал себя нормально, удовлетворенным, но сразу же уходил с места происшествия. Ну найдут они труп, а я уже на станции – кто подумает на меня?»

В одном месте нужно было пересечь ручей. Головкин вспоминал, что на всякий случай помыл там и сапоги. Первой же прибывшей на станцию электричкой уехал в сторону Москвы. С собой он вез ключи на кольце, которые нашел в кармане мертвого подростка. Взял в качестве трофея, чтобы вспоминать о первом убийстве. Но уже в дороге передумал. Решил, что есть риск однажды засыпаться на этой штуке, которую могут опознать. И на одной из станций просто выбросил их и даже место запоминать не стал.

А как же с другими уликами? Разве родным не показалось бы странным, что их любимый Сережа носит в сумке не только веревки, но еще и бритву с ножом? И зачем-то старый бинокль?

«Опасений, что моя мать может это обнаружить, у меня не было, знал, что она мои вещи не проверяла… Нашли ли потом труп этого мальчика или нет, я не знаю. Этим вопросом не интересовался вообще».

СМИ в середине 1980-х, напомню, работали совсем иначе. Информация про зверски убитого под Катуаром мальчика в газеты не попала. Об этом говорили только в районе – сарафанное радио, конечно, эту жуть по окрестностям быстро разнесло. Но на другом конце области тот случай вряд ли обсуждали.