Чтение онлайн

Разсмотримъ теперь самую идею.

Французское слово mutuel, mutuation, mutualit'e, синонимъ r'ecip roque, r'eciprocit'e, взаимный, взаимность, происходитъ отъ латинскаго mutuum, что значитъ ссуда (потребляемаго продукта), а въ боле широкомъ смысл – обмнъ. Извстно, что при ссуд на потребленіе ссужаемый предметъ потребляется заемщикомъ, который потомъ возвращаетъ уже не тотъ самый предметъ, а другой, равный ему и, одинакій или неодинакій, но во всякомъ случа равноцнный. Предположите, что заимодавецъ въ свою очередь становится заемщикомъ: здсь будетъ, слдовательно, взаимный заемъ или обмнъ: такова логическая связь, заставившая дать одно и тоже имя двумъ разнымъ операціямъ. Посмотримъ же, какимъ образомъ эта идея взаимности обмна, справедливости, замнивъ идею власти, общинности или милосердія, привела въ политик и политической экономіи къ систем отношеній, совершенно противоположной ныншнему общественному порядку.

Во первыхъ спросимъ, подъ какимъ именемъ и вслдствіе какого вліянія идея взаимности впервые овладла умами?

Мы уже видли, какъ понимаетъ люксанбурская школа отношенія человка и гражданина къ обществу и государству: по ея мннію, это отношеніе состоитъ въ подчиненіи. Отсюда организація, основанная на власти и общинности.

Противъ этого возстаютъ поборники личной свободы, по мннію которыхъ общество должно разсматривать не какъ іерархію должностей и способностей, а какъ систему равновсія свободныхъ силъ, гд всмъ гарантированы одинакія права, съ условіемъ нести одинакія обязанности; равныя выгоды за равныя услуги. Слдовательно, эта система существенно основана на равенств и свобод; она исключаетъ всякое пристрастіе къ богатству, рангамъ и классамъ.

По мннію защитниковъ личной свободы, человческая природа есть высшее выраженіе, чтобы не сказать – воплощеніе всемірной справедливости; поэтому право человка и гражданина непосредственно вытекаетъ изъ достоинства его природы, какъ позже благосостояніе его прямо вытекаетъ изъ его личнаго труда и хорошаго употребленія своихъ способностей; умственное же развитіе его – изъ свободнаго упражненія своихъ дарованій и качествъ. Слдовательно, государство есть ничто иное, какъ результатъ свободнаго союза людей равныхъ, независимыхъ и правосудныхъ; оно представляетъ такимъ образомъ только сгруппированныя вольности и интересы; всякое разногласіе между властью и тмъ или другимъ гражданиномъ есть въ сущности гражданская распря. И такъ, въ обществ нтъ другой прерогативы кром свободы, иной верховной власти, кром права. Авторитетъ и милосердіе отжили свой вкъ, говорятъ они; вмсто ихъ намъ нужна теперь справедливость.

Исходя изъ этихъ началъ, діаметрально противоположныхъ основаніямъ люксанбурской школы, они хотятъ порядка, основаннаго на самомъ широкомъ развитіи принципа взаимности. Услуга за услугу, говорятъ они, прибыль за прибыль, ссуда за ссуду, обезпеченіе за обезпеченіе, кредитъ за кредитъ, порука за поруку, гарантія за гарантію: таковъ законъ. Это древнее возмездіе: око за око; зубъ за зубъ, жизнь за жизнь, перенесенное изъ уголовнаго права и жестокаго обычая вендетты въ область экономическаго права, въ отношенія труда и свободнаго братства. Отсюда вытекаютъ вс учрежденія, основанныя на взаимности: взаимныя страхованія, взаимный кредитъ, взаимное вспоможеніе, взаимное обученіе; обоюдныя гарантіи сбыта, обмна, труда, доброкачественности, врной оцнки товаровъ и проч. Вотъ къ чему стремится система взаимности, желая съ помощію извстныхъ учрежденій возвести свое начало въ государственный принципъ, законъ, скажу больше – въ государственную религію, тмъ боле, что путь къ этому для гражданъ также легокъ, какъ и выгоденъ; что онъ, не требуетъ ни полиціи, ни наказаній, ни гнета и ни въ какомъ случа не можетъ никого обмануть или раззорить.

Здсь рабочій перестаетъ быть рабомъ государства, поглащаемымъ коммунистическимъ океаномъ; онъ человкъ свободный, настоящій властелинъ, дйствующій по собственной иниціатив и подъ своей личной отвтственностью: онъ увренъ, что получитъ за свои произведенія и услуги настоящую цну, достаточно вознаграждающую его, и встртитъ въ своихъ согражданахъ относительно всхъ предметовъ своего потребленія полную справедливость и гарантіи. Точно также государство, правительство, перестаетъ быть властелиномъ; власть здсь не противорчитъ свобод; она служитъ здсь къ опредленію свободы, только съ другой точки зрнія: власть, правительство, государство и проч. являются здсь формулами, заимствованными изъ стариннаго языка для обозначенія въ извстныхъ случаяхъ суммы, единства, тождественности и солидарности частныхъ интересовъ.

Слдовательно, здсь уже немыслимы вопросы, какъ въ буржуазной систем или систем люксанбурской – должны ли государство, правительство или община господствовать надъ личностью или быть подчинены ей; долженъ ли правитель стоять выше гражданина или гражданинъ выше правителя; угнетаетъ ли власть свободу или служитъ ей: вс эти вопросы – чистйшая безсмыслица. Правительство, власть, государство, община и корпораціи, классы, товарищества, города, семейства, граждане, – словомъ, группы и индивидуумы, нравственныя и реальныя личности, – вс равны передъ закономъ, и только одинъ законъ властвуетъ, судитъ и управляетъ: Des pot^es ho nomos.

Взаимность предполагаетъ раздлъ земли, разъграниченіе собственностей, независимость труда, отдленіе другъ отъ друга различныхъ видовъ промышленности, спеціализацію отправленій, личную и коллективную отвтственность, смотря потому, каковъ трудъ, личный ли, или коллективный; она предполагаетъ приведеніе общихъ расходовъ къ minimum'y, истребленіе дармодства, уничтоженіе нищеты. Община, іерархія, нераздльность, централизація предполагаютъ напротивъ умноженіе вдомствъ и органовъ власти, подчиненіе частной воли, потерю силъ, развитіе непроизводительныхъ занятій, безконечное увеличеніе общихъ расходовъ, слдовательно, развитіе тунеядства и нищеты.

Идея взаимности влечетъ за собою громадныя послдствія: она ведетъ между прочимъ къ общественному единству человчества. Эта мечта принадлежитъ еврейскому мессіанизму: но ни одна изъ четырехъ великихъ монархій, общанныхъ Даніиломъ, не выполнила эту программу. Везд слабость государства обусловливалась обширностью его предловъ: конецъ римскаго завоеванія былъ началомъ разложенія. Подливъ между собою пурпурныя мантіи, императоры сами проложили путь возстановленію національностей. Папы потерпли такую же неудачу, какъ Александръ и Цезари: католицизмъ не распространился и на половину населенія земнаго шара. Но логика идеи взаимности стремится совершить то, что было не по силамъ ни могуществу великихъ имперій, ни рвенію религіи; эта логика дйствуетъ снизу вверхъ; она начинаетъ съ порабощенныхъ классовъ и вторгается въ общество съ противуположной стороны, и потому должна восторжествовать.

Всякое общество образуется, преобразуется и измняется съ помощью идеи. Такъ было въ древности и такъ происходитъ въ наше время. Идея отеческой власти легла въ основаніе древнихъ аристократій и монархій: на ней построены патріархатъ или восточный деспотизмъ, римскій патріархатъ и новйшій; пиагорейское братство легло въ основаніе республикъ Критской, Спартанской и Кротонской. Преторьянское самовластіе, папская теократія, средневковой феодализмъ, буржуазный конституціонализмъ – вс эти явленія знакомы намъ по опыту. За одно съ ними мы можемъ назвать страстное притяженіе Фурье, двуполое жречество Анфантена, эпикурейскій идеализмъ нашихъ романтиковъ, контовскій позитивизмъ, мальтузіанскую анархію и отрицательную свободу экономистовъ. Вс эти идеи стремятся къ господству: ихъ притязаніе на преобладаніе не подлежитъ никакому сомннію.

Но чтобы основать это новое и несокрушимое единство, необходимъ полезный, общечеловческій, абсолютный принципъ, который стоялъ бы выше всякаго общественнаго строя и безъ котораго самое существованіе этого строя было бы совершенно невозможно. Мы находимъ этотъ принципъ въ иде взаимности, которая сама есть ничто иное какъ идея взаимно–обязующей справедливости, прилагаемой ко всмъ человческимъ отношеніямъ и ко всмъ обстоятельствамъ жизни.

Весьма замчательно, что до сихъ поръ справедливость оставалась чужда или равнодушна ко множеству такихъ вопросовъ, которые требуютъ ея вмшательства. Религія, политика, даже самая метафизика отодвинули ее на второй и на третій планъ. Вс націи выбирали себ въ покровительствующія божества или могущество, или богатство, или любовь, или храбрость, или краснорчіе, или поэзію, или красоту; но никому и въ голову не приходило, что Право есть самое великое и сильное божество, стоящее даже выше самого Рока. У древнихъ справедливость была только дочерью Юпитера или, пожалуй, супругой его, но супругой отвергнутой.

Въ первое время существованія обществъ это было совершенно естественно. Руководствуясь воображеніемъ и чувствительностью, человкъ сознаетъ прежде всего т предметы, которые непосредственно касаются его; идеи рождаются въ немъ гораздо поздне, и изъ нихъ прежде всего возникаютъ идеи самыя конкретныя, самыя личныя, самыя сложныя, тогда какъ самыя общія и простыя идеи, которыя вмст съ тмъ всегда самыя отвлеченныя, начинаютъ пробиваться гораздо поздне. Ребенокъ прежде всего любитъ и уважаетъ отца и мать; потомъ онъ возвышается до идеи патріарха, князя, первосвященника, короля или царя; отъ этихъ личностей онъ мало по малу отвлекаетъ идею власти; но чтобы возвыситься до сознанія, что общество, та великая семья, къ которой онъ принадлежитъ, есть воплощеніе Права – на это ему нужно 30 вковъ.