Чтение онлайн

Кто они, эти враги императорскаго правительства? Неужели милліонеры, представители Орлеанской династіи, сливки, цвтъ буржуазіи, вс эти плутократы и спекуляторы, которые загребаютъ жаръ чужими руками, скупаютъ акціи, берутъ взятки, занимаются биржевой игрою и гоняются постоянно только за барышами и развратными наслажденіями! Разумется, что для подобной сволочи, безсовстной и тунеядствующей, необходимо покровительство сильнаго правительства, въ комъ бы оно ни олицетворялось. Разумется, что всякое богатство, которое пріобртается не собственнымъ трудомъ, а сохраняется и накопляется монополіей, взяткой, обманомъ и насиліемъ, ищетъ неизбжно опоры въ правительств, потому что безъ него такое богатство было бы невозможно, немыслимо.

Духовенство, при всемъ своемъ желаніи, не можетъ отказаться отъ присяги, что съ нимъ будетъ безъ государства? Это извстно со временъ Константина. Самъ Іисусъ Христосъ заповдалъ воздавать Кесарево Кесареви. Правда, онъ присовокупилъ, что Божіе Богови, что совершенно мняетъ дло. Наконецъ, республиканцы по форм и, можетъ быть, нсколько демократовъ–коммунистовъ, – такіе люди способны, конечно, вступать въ коалицію и не задумаются передъ присягой, потому что они прежде всего – централизаторы, приверженцы нераздльности и единства, люди авторитета, разсчитывающіе на правительство больше, чмъ на самихъ себя, слдовательно, – врная челядь фактической власти, если она будетъ милостива и любезна къ власти по праву, которая, по ихъ мннію, – они сами.

Нтъ, мы, люди новаго общественнаго договора, мы, отвергающіе, прежде всего, политическую нераздльность и экономическую несолидарность, мы не можемъ принять присягу, которую наперерывъ приносятъ наши противники, враги и друзья Имперіи. Въ этой присяг они видятъ поддержку своей системы, защиту своего существованія и нашу гибель; присягнувъ за одно съ ними, намъ пришлось бы потомъ присягать противъ нихъ. Когда мы будемъ подавать голосъ противъ Правительства, намъ придется подавать его, въ тоже время, и противъ Оппозиціи; а для такой борьбы съ союзомъ всхъ старыхъ партій, мы должны избрать поле сраженія не въ парламент, a вн его.

— Пустяки! говорятъ нкоторые, мы будемъ такъ же врны Наполеону III, какъ онъ самъ конституціи 1848 г. Что вы скажете на это? – А вотъ что: во–первыхъ, это все-таки будетъ клятвопреступленіе, котораго не оправдаетъ никакой примръ, никакое возмездіе; во–вторыхъ, васъ не разршатъ отъ присяги, какъ Наполеона III, въ 1851 и 1852 гг., 8 милліоновъ голосовъ. – Политическая присяга, говорятъ другіе, все равно что ремесленная, служебная; другого значенія она не иметъ. – Дйствительно, представительство, приносящее многимъ тысячь 12 или 15 франковъ дохода, есть уже ремесло, служба. Что правда, то правда.

Выведенная изъ терпнія, толпа эта кричитъ – «такая совстливость неумстна и несвоевременна! – мы не обязаны быть разборчиве другихъ! – прежде всего, если мы хотимъ служить иде, надо дйствовать, – а мы лишаемъ себя могущественнаго средства къ дйствію и пропаганд, отказываясь изъ ложной деликатности отъ выгодъ, представляемыхъ парламентомъ.

«Будь, что будетъ, a длай, что слдуетъ!» – вотъ поговорка, противъ которой оказалась безсильна вся мораль іезуитовъ; неужели мораль нормальной школы окажется сильне?.. Ну, такъ я же докажу, что эта публичная трибуна, которой соблазнили народъ, просто ловушка, что представители измнили всмъ надеждамъ народа; что намъ нечего длать въ законодательномъ корпус, и что мы могли бы придти туда только на минуту, чтобы обличить безсиліе Правительства и Оппозиціи, и затмъ удалиться, съ напутствіемъ ихъ общаго проклятія. – Спору нтъ, что за истину пострадать хорошо; но для этой цли еще не стоитъ длать клятвопреступленія.

Законъ, организующій общую подачу голосовъ, возбуждаетъ множество вопросовъ, одинъ важне другого; и за каждый изъ нихъ стоило бы гг. оппозиціонныхъ депутатовъ предать суду. Я коснусь двухъ или трехъ изъ этихъ вопросовъ, единственно для того, чтобы доказать во–первыхъ: что наши депутаты, толкуя объ общей подач голосовъ, постоянно вертятся вокругъ софизма, который старые логики называли ignoratio elenchi, незнаніе предмета; а во–вторыхъ: что политическія убжденія ихъ, достаточно выраженныя присягой, совершенно несовмстны съ истиннымъ избирательнымъ правомъ.

1. Право голоса прирожденно человку и гражданину. Въ прошедшемъ году бельгійская клерикальная партія, охватившая боле половины Бельгіи, ршилась сдлать шагъ впередъ и, принявъ мнніе г. Женуда объ общей подач голосовъ, предложила законъ, который, расширяя избирательное право, можетъ считаться первымъ опытомъ общей и прямой подачи голосовъ. Самозванные либералы, присвоившіе себ монополію прогресса, были жестоко посрамлены, когда противники опередили ихъ, принявъ подъ свою защиту политическое освобожденіе массъ. Они назвали клерикальное предложеніе лицемрнымъ и революціоннымъ; противъ него возбудили духъ консерватизма, который въ конституціонной Бельгіи еще свирпе, чмъ въ императорской Франціи; короче, проэктъ, дающій избирательное право всмъ гражданамъ, достигшимъ совершеннолтія и имющимъ постоянное мстожительство, былъ замненъ другимъ, по которому это право подчиняется разнымъ условіямъ образованія и способностей. Каждый избиратель, говорятъ они, долженъ, по крайней мр, умть читать и писать, т. е. получить первоначальное образованіе. Предложеніе клерикаловъ было отвергнуто, и это было одной изъ причинъ ихъ пораженія на выборахъ 11 августа.

Разумется, желательно, чтобы каждый гражданинъ получилъ хотя самую скромную долю образованія, какую можно приобрсти всюду отъ самыхъ смиренныхъ школьныхъ учителей: но тмъ не мене, возраженіе бельгійскихъ либераловъ противно всмъ принципамъ, исполнено коварства, въ отношеніи къ сопернической партіи, и недоброжелательства, въ отношеніи народа. Въ демократіи, – а вдь Бельгійцы выдаютъ себя за демократовъ – избирательное право прирожденно человку и гражданину точно такъ же, какъ право собственности, наслдства, завщанія, труда, судебной защиты и жалобы, ассоціаціи, купли и продажи, возведенія построекъ, заключенія брака и рожденія, какъ обязательство нести военную службу и платить налогъ. Разве когда нибудь, для отправленія этихъ правъ, вытекающихъ изъ демократическаго принципа, требовали отъ гражданъ предварительнаго предъявленія ученыхъ аттестатовъ? Какъ! вы даете безграмотному вс права, совокупность которыхъ составляетъ высшее достоинство человка и гражданина, и отказываете ему въ первомъ и самомъ необходимомъ прав, прав объявлять: пользуются ли его довріемъ или нтъ люди, призванные писать для него законы, поврять счеты администраціи и назначать налоги, которые ему придется платить! Сознайтесь, что это хуже всякой непослдовательности, что это просто буржуазная подлость. Понятно, если права подачи голоса лишаютъ безумныхъ, несовершеннолтнихъ, измнниковъ и подлецовъ: одни вн закона и общества; другіе лишились или еще не пріобрли способностей взрослаго человка. Но ни начальное, ни высшее образованіе нельзя считать такою способностью: говорить это значитъ повторять доводъ Тартюфа, который объяснялъ, что принимаетъ подарокъ Оргона, который для него обокралъ своихъ дтей, потому что опасается какъ бы такое прекрасное состояніе не попало въ неврныя руки. Бельгійскіе либералы поступили какъ Тартюфы, тогда какъ клерикалы говорили языкомъ революціи.

Изъ принципа, неоспоримаго въ демократическомъ обществ и государств, что избирательное право прирожденно человку и гражданину, вытекаютъ весьма важныя слдствія или заключенія. Во–первыхъ, посл того какъ политическое равенство объявлено и приведено въ дйствіе посредствомъ общей подачи голосовъ, народъ стремится къ равенству экономическому. Это подтверждаетъ вся исторія: возведите неравенство состояній въ принципъ, и слдствіемъ этого будетъ политическое неравенство; вы получите теократію, аристократію, общество іерархическое или феодальное. Измните политическія учрежденія и отъ аристократіи перейдите къ демократическому строю, и общество устремится въ противоположную сторону: система политическихъ обезпеченій поведетъ ко взаимности и къ обезпеченіямъ экономическимъ. Этого и хотли рабочіе кандидаты, и этого то и не хотятъ ихъ соперники – буржуазы. И у насъ водится либеральное тартюфство. Одинъ господинъ, подвергнутый на послднихъ выборахъ отвтственности за противозаконную ассоціацію, сказалъ полицейскому коммисару, которому было поручено произвести у него домовый обыскъ: «Неужели вы забыли, что я предложилъ себя въ кандидаты противъ правительства только для того, чтобы не допустить избранія рабочаго?»… Надо помнить, что между равенствомъ или политическимъ правомъ, и равенствомъ или правомъ экономическимъ существуетъ тсное соотношеніе, такъ что тамъ, гд отрицается одно, другое непремнно исчезаетъ. Диктаторы, производившие выборы 1863–64 г., знали это; но знала ли это рабочая демократія, которая съ такой готовностью пошла на ихъ удочку?

II. Объ избирательныхъ округахъ. По французскому закону, общая подача голосовъ непосредственна.

Это также вытекаетъ изъ того принципа, что общая подача голосовъ, т. е. политическое право прирожденно человку и гражданину и составляетъ его существенную, неотъемлемую принадлежность. Поэтому, каждый разъ, когда враги свободы и равенства пробовали уничтожить ихъ сначала въ общественномъ мнніи, а потомъ и на дл, они старались не только ограничить избирательное право, но и сдлать его возможно боле посредственнымъ. Такъ, по конституціи VIII года, самодержавіе народа было пропущено, какъ черезъ цдилку, черезъ четыре ряда избраній, такъ что отъ него остался только призракъ, а въ дйствительности вся власть сосредоточилась въ рукахъ перваго консула. Народъ продолжалъ подавать голосъ; онъ подавалъ бы его, хотя бы избранія его процживались не четыре, а двадцать четыре раза. Управляющіе классы имютъ надъ классами управляемыми ту выгоду, что послдніе никогда не замчаютъ, что надъ ними насмхаются.

Но вотъ что гораздо важне.

Если политическое право прирожденно человку и гражданину, слдовательно, если подача голоса должна быть непосредственною, то право это тмъ боле присуще каждой групп гражданъ, каждой корпораціи, общин, городу; вс они также должны обладать непосредственнымъ правомъ избранія. Этого требуетъ демократія и принципъ раздльности верховной власти, въ силу правила: каждый у себя, каждый за себя, a обезпеченіе всмъ. Но понимаютъ ли это Правительство и Оппозиція?