Чтение онлайн

Я держал, что есть мочи. Человекообразное существо, схватившееся со мной, рычало, плевалось, кусалось, в общем, доставляло много неприятных ощущений. Я всё вытерпел, как подобает настоящему мужчине. И вот — появился Серебряков.

Он схватил за голову моего противника, что-то выкрикнул, и глаза пациента закатились. Он моментально обмяк, рухнул на пол. А сгусток призрачного пламени рванул сквозь стены.

— Эх-х! — Вадим Игоревич с досадой махнул рукой. — Эх, ушёл… Надо было полагать, что я буду не в тех силах, что ожидал от себя! Как вы, Александр Николаевич? Не зашиб он вас?

Я взялся за протянутую руку.

— Какой кошмар… — прошептала Таня, прижав к груди ладони. — Это же… Это же было смертельно опасно!

Мы сидели ночью того же дня в столовой дома Соровских. Дарина спала, а Фёдор Игнатьевич и Танька меня дождались. Встретили, накормили и выслушали подробный отчёт обо всех наших приключениямх.

— Штука в том была, что из тела Вадима Игоревича духа изгнать мог только он сам. Потому что… Ну, не знаю, он как-то так объяснил по-своему, по-менталистски. В общем, защита у него в голове хорошая стоит. Заскочить-то сущность туда заскочила, а вот сделать ничего уже не смогла. И обратно выйти тоже не могла. А Вадим Игоревич через тело Стефании на себя самое воздействовал. И сущность перекинулась обратно, в первое тело. Ну, тут-то уж Серебряков в себя пришёл и всё красиво закончил.

— Да у тебя же на лице следы от многочисленных ударов, Саша!

— Ну, там, драка была небольшая.

— Ты мог погибнуть!

— Про Вадима Игоревича не спросишь? Как он там? Вдруг плохо?

— Ах, будь с ним плохо, ты бы сказал, — отмахнулась Танька. — Господи, я только сейчас сумела представить, что ты… Что тебя вдруг нет. Это ужасное чувство пустоты…

Я с минуту в какой-то прострации смотрел, как её глаза наполняются слезами, начинает дрожать нижняя губа. Что-то там у меня в голове телепалось. И я сказал:

— Ладно.

— Ч-что «ладно»? — всхлипнула Танюха.

— Ладно, давай попробуем. Вдруг что путное получится.

— Т-ты… Ты взаправду?

— Ну да. По крайней мере, одно могу сказать точно: на мою маму ты настолько не похожа, что даже сравнивать смешно. Опять же, будет кому в старости утку выноси…

Как она это сделала — я не понял. Вроде бы между нами был стол. Однако — бах! разряд красной молнии! — и я лежу на полу, а на мне сидит ревущая и смеющаяся одновременно Татьяна Фёдоровна Соровская.

— Ты не пожалеешь, я обещаю! — выпалила она.

— Угу, — только и сказал я. Больше не получилось. Больно было до предобморочного состояния. Долбанула рыжая туда же, куда несколькими часами ранее прилетела «торпеда».

Где-то на заднем плане вздохнул Фёдор Игнатьевич. Не то с облегчением, не то с чем-то вроде «ну, вот, приехали…» Кто его знает, этого Игнатьича. Не умеет человек вздыхать на понятном языке, как все люди.

— Вот это тебе нужно подписать и отдать секретарю, чтобы отправила почтой. Это тоже подписать и отдать Фёдору Игнатьевичу для заверения. Здесь прошение об академическом отпуске, надо…

— Да одобрила бы уже, Диль. Ну, у парня ведь явно какие-то неприятности, пусть разбирается, что же мы, звери, что ли…

— Я даже не работаю здесь официально, не могу ничего одобрить.

— Сказала бы ему, мол, свободен, а я бы потом подмахнул задним числом. Где вот его теперь искать? Надо его теперь где-то искать, у него прошение, чтоб со вчерашнего дня.

— Я найду.

— Сделай одолжение. Стой! Не делай одолжения. Он тебя видел?

— Нет, хозяин. Ты сказал никому лишнему на глаза не попадаться, да и секретарша никого не пускала.

— Правильно. Какой я молодец, дальновидный. Тебе одежда нужна поприличнее, что-нибудь официальное. А то ты в одном платье ходишь и зимой, и летом.

— Я появилась осенью, и осень ещё не закончилась.

— Не нуди. В общем, завтра пойдём за покупками, а парня я сам найду.

— Хозяин!

— Ну, чего ещё?

— У меня есть просьба. Я понимаю, что фамильяр не должен…

— Говори, чего хочешь.

— Очки.

— Очки?

— Очки, да. Когда секретарша свои снимала, я их примерила.

— И? Стала лучше видеть?

— Нет, но я в них такой умной кажусь.

Я закатил глаза. Девушки… Даже фамильярки. Всё равно.

Кивнув в знак одобрения, я вышел из кабинета, положил на стол отобранные Диль бумаги, не глядя на неторопливо крестящую меня секретаршу, и отправился искать Демьяна Барышникова, пятый курс.

Нашёл расписание, вычислил нужный кабинет. Повздыхал, что далеко — и отправился на второй этаж, в соседнее крыло. Для приличия постучав в нужную дверь, я дёрнул за ручку, вошёл и сказал:

— Извините, что прерываю…

Студенты во главе с растерянным Фёдором Игнатьевичем уставились на меня. Я тоже на них посмотрел, окинул взглядом и каменную статую, вокруг которой они собрались. Кивнул благосклонно, мол, ценю и понимаю искусство.

— Мне бы Барышникова. Демьяна.

Молчание. Я начал озадачиваться.

— Господа, дамы… Если я ошибся дверью, прошу меня извинить, но, согласно расписанию, вы — пятый курс, факультет стихийный. Мне бы совершенно на две секунды Барышникова, буквально бумажку ему одну передать.

— Так вот он, Барышников, — сказал один из студентов, обладатель пышной шевелюры соломенного цвета. — Самый… настоящий…

Парень указывал на статую. И никто во всей аудитории его не опроверг.

— Да что ж за неделя такая, — вздохнул я. — Что у вас случилось?

Рассказ Фёдора Игнатьевича Соровского, ректора академии магии, я выслушал внимательно, постаравшись вникнуть во все тонкости, нюансы, исключить самую возможность неправильного толкования, и, когда ни одного белого пятна в этой истории не осталось, принял единственно правильное решение. И немедленно его озвучил:

— Вы уволены.

Фёдор Игнатьевич моргнул. Потом глаза его привычно забегали, скользя по колонкам невидимых табличек. Там он пытался найти информацию, подтверждающую или опровергающую моё право его увольнять. А пока он напрягает изо всех сил сеть своих утомлённых нейронов, я коротенечко расскажу, что, собственно, случилось на занятии по земляной магии.

Пятый курс изучал уже всякого рода продвинутые штуки, как, например, превращение в камень разнообразных предметов, изначально к камню отношения не имеющих. Тут я вынужден снять шляпу и признать, что магия мельчайших частиц на такое тоже способна, однако потребует от мага столько сил, что придётся досуха высососать все распределители и источники страны, включая мой. Потому что это означало бы нечто вроде производимой вручную реакции термоядерного синтеза. И закончиться всё могло так же, как у британцев из газетной картинки, с грибом.