Чтение онлайн

115

наслушаться всякой всячины про призовое дело,

узнать все последние слухи и сплетни, а порой и

тайны.

За чайком «с угрызеньицем», то есть с

сахаром

вприкуску,

сидели

«для

времяпровождения» трое наездников, только что

закончивших проездку лошадей. Двух из них -

степенного, неторопливого в движениях Григория

Кобзева и маленького, вихрастого, вечно

улыбающегося Александра Соколова, к слову

сказать, доводившегося родным дядей Сашке

Соколову из сыскного, Лавровский знал давно. С

третьим - молодым наездником Александром

Сорокиным, появившимся на московских бегах

только осенью - знаком не был. Но от его учителя,

старого маститого наездника Семёна Герасева

слышал, что из этого парня выйдет толк.

– Присаживайся к нам, Лексей Василич, -

предложил Кобзев и, продолжая, прерванный было

разговор, спросил Соколова. - Так как ваш Пряник?

Признаюсь, когда его увидел, глаз отвести не мог.

Красавец!

– Очень на Удалого похож, - заметил Сорокин.

– И по масти, и по формам.

– Вылитый Удалой, - согласился Соколов - Вот

жена господина Кривцова, когда мужу подарок на

день ангела приискивала, и польстилась. А то, что

рысачка этого три раза за год перепродавали, она не

знала.

116

– Выезжен плохо? - догадался Кобзев. -

Неужто вожжи теряет?

– Угадал, Гриша. Путается он на ходу - даже

четверти версты с одинаковой резвостью пройти не

может. То сильно вперёд подается, то стихает. Да и

на такой-то рыси зигзаги выписывает, словно

пьяный.

– Беда, - посочувствовал Кобзев. - Видать

ездок на заводе занимался с ним спустя рукава: кое-

как пообломал, на верный ход не поставил, да и

доложил управляющему - можно продавать. А чьего

завода жеребец?

– Офросимова.

– Понятно. На этом заводишке хороших

ездоков отродясь не водилось - доверяют выездку

вахлакам безруким… Ну и что вы с Пряником

решили?

– Продали мы его на прошлой неделе. Правда,

недорого, себе в убыток.

– Да и то, небось, дядя Саша, пришлось

покупателю голову заморочить! - засмеялся

Сорокин.

Соколов укоризненно взглянул на него:

– Я, тёзка, такими вещами отродясь не

баловался. И тебе не советую. Всё как есть

выложил. А покупатель только улыбается. Я, мол, и

не таких на правильный ход ставил и барышникам

перепродавал, а этого красавца за собой оставлю -

он у меня уже в конце зимнего сезоны призы в

Питере брать будет.

117

– Это кто такой смелый выискался? -

поинтересовался Лавровский. - Уж ежели вы от

лошади отказались, значит, надежды мало.

– Да совсем молодой человек, - ответил

Соколов.
– Он на заднем дворе малютинской дачи

домишку снимает. Мишкой его кличут. А

фамилия… фамилия… Вспомнил! Шапшал.

Алексею стало ясно, какого жеребца спешил

отправить молодой караим в Петербург. Пряника, а

совсем не Удалого. Значит Шапшала из списка

подозреваемых можно вычеркнуть… А теперь

самое время разведать о планах супругов

Ермаковых. Кому, как не Соколову о них знать.

Ермаковские лошади много лет у него в работе.

– Поговаривают, Ермаковы тоже свой завод

решили завести?
– спросил он.

– Решили, - вздохнул Соколов.
– Я из-за этого

завода с ними вдрызг разругался. Ты думаешь,

почему они у меня Воеводу забрали?

Вороной Воевода был лучшим из ермаковских

рысаков. В конце летнего сезона Соколов уверенно

выиграл на нём приз Московского бегового

общества, оставив «за флагом» очень сильных

соперников. Начал готовить к зимним бегам. И

вдруг владельцы передали Воеводу другому

наезднику.

– До сих пор понять этого не могу, - честно

признался Алексей.

– Попросили меня Ермаковы двух-трёх

жеребцов в завод присмотреть. Докладываю, можно

118

взять Нарядного завода Тулинова. Владелец сейчас

очень в наличных нуждается, недорого уступит. А

Анна Дмитриевна аж сморщилась. Мне, говорит,

тулиновские лошади и даром не нужны, все они

рыхлые слишком, сырые. Не сдержался я, когда

лучший русский завод хают, когда потомков самого

Кролика поносят. Сами вы, говорю, сырые! На

следующий день и забрали они у меня с конюшни

Воеводу.

Исключено, что люди, не признающие

достоинств тулиновских рысаков, пойдут на

преступление, чтобы заполучить в свой завод

одного из них. Следовательно, Дмитрий Ермаков к

похищению не причастен, сделал вывод

Лавровский.

– Знатоки, мать их так и растак, - выругался

Кобзев.
– Да, что это за завод будет без тулиновских

кровей? Не завод, а одно местоимение… Вон

Малютин, чтобы тулиновского Удалого заполучить,

больших денег не пожалел.

– А вы слышали, украли его у Малютина, -

вступил в разговор молодой Сорокин.

– Колокол льют, - засмеялся Соколов.

Издавна сложился в Москве обычай, когда на

заводе начинают отливать колокол, надо распускать

по городу всевозможные слухи. Считается, что чем

чуднее и нелепее они будут, тем звонче и голосистей

получится новый колокол.

119

– И ничего не льют, - обиделся Сорокин.
– Мне

сама Марья Сергеевна рассказывала. Говорит это

харьковский цыган Портаненко постарался.

С солисткой цыганского хора Марией