Чтение онлайн

мечтателя какого-нибудь по ночам недозволенные

книжки читающего или нелегальные газеты

распространяющего, а террористов.

– Всё равно! Разумеется, я не одобряю образа

их действий. Но надо признать, что цели у них

благородные. Люди идут на каторгу и эшафот,

чтобы добиться свободы для всех нас. Ты

полагаешь, самодержавие даст конституцию

добровольно?

Нет,

Алексей,

глубоко

заблуждаешься! Согласись, что…

Но тут Алексея прорвало:

– Не соглашусь! Ты думаешь, царя одного на

тот свет отправят, если беговую беседку взорвут?

Нет, Сергей, так не бывает! Заодно и Сахновских с

Бутовичем, Колюбакина с Приезжевым, да и нас с

тобой.

– Конечно, всё это ужасно, - неуверенно

попытался возразить Малинин. - Но новый

124

император может испугаться и дать конституцию

народу.

Лавровский взорвался:

– Да на хера мне нужна такая конституция, за

которую всех близких людей мимоходом угробят?!

…Кузьма!

Кузьма себя ждать не заставил:

– Чего прикажите-с?

– Водки принеси. И закусить.

– Балычок отменный порекомендую, рыжики

солёные, огурчики…

– На твоё усмотрение, - раздражённо махнул

рукой Алексей.

Они молчали. Малинин нервно барабанил

пальцами по столу. Лавровский безуспешно пытался

раскурить сигару. Первым не выдержал Сергей:

– Всё равно не убедил ты меня, Алексей. Я

остаюсь при своём мнении, что монархия это

пережиток прошлого. И от неё надо избавляться…

Но, как ты любишь говорить, когда лошадь

заскакала на старте не побежишь в кассу - отдайте

деньги обратно, я передумал. Раз ты уже дал слово,

придётся нам помогать этому Ширинкину.

– Ну вот, опять я во всём виноват, -

сокрушенно развел руками Алексей. - А сам ты,

между прочим, террористов ещё вчера ловить начал.

Полтора пуда динамита нашёл, Курилова

подранил…

Малинин улыбнулся:

125

– А что же мне у него спрашивать надо было:

«Вы сударь блатной или политический? Ах,

политический! Тогда, извините».

Оба расхохотались.

– Когда мы должны с Ширинкиным

встретиться?
– спросил Сергей.

– Завтра утром он обещал зайти ко мне часам к

десяти.

Расторопный Кузьма уже спешил к столу с

полным подносом.

– Всё как вы любите, - говорил он, расставляя

тарелки с закусками.
– Балычок, рыжики солёные.

огурчики… А вот и селёдочка с картошечкой

горячей. Знатоки говорят-с она у нас не хуже, чем у

Николая Павловича Малютина.

– Скажи-ка, братец, часто у вас бывают Бык,

Курносый, Кацман?
– поинтересовался Алексей.

– Быка, опосля мордобоя с битьём посуды,

хозяин-с запретили пускать. Он теперь в «Мире»

ошивается. Михал Абрамыч давненько не

заглядывали-с, а Лёха Курносый почти каждый

вечер.

– Рассказывал, что-нибудь любопытное? -

продолжал расспросы Алексей.

– Он завсегда много болтает - о бабах, у кого и

сколько в карты выиграл.

– Меня не это интересует. О малютинском

Удалом говорил?

126

– Было дело-с. Сидел он позавчера с

наездниками Марковым и Королёвым. Водочки

заказали, икорки парной…

– Кузьма, ты про Удалого давай.

– Вот Курносый и говорит - Удалого теперь в

Вене искать надо. Граф какой-то австрийский на

него глаз положил, попросил Портаненко пособить,

а тот и прислал за жеребцом из Харькова «жоржей».

Когда вышли из «Перепутья» Лавровский

сказал:

– Зайду я сейчас на Башиловку к Ильюшину.

Ты со мной?

– Нет. Лёша. Сегодня ведь Татьянин день, мы с

однокурсниками встречаемся… Но немного

времени в запасе имеется, поэтому заскочу в «Мир».

Хочу с Быком пообщаться.

– Ты поосторожней с этой образиной. Он

силён как бык - оттого так и прозвали.

– А он меня уважает.

– С чего вдруг такая честь?

– Да я ему как-то морду от души начистил,

зато в участок сдавать не стал.

– Тогда понятно. Заодно и Ломоносова

расспроси.

Ломоносов, человек без определённых

занятий, постоянно проживающий в «Мире», был

давнем «агентом» Алексея и иногда снабжал его

интереснейшими сведениями.

– Ты только поуважительней с ним, -

напутствовал Алексей товарища.
– От меня привет

127

передай, называй не Ломоносовым, а Василием

Тимофеевичем. Пивом угости.

Глава 13

«Андел мой»

– Здравствуйте, Василий Петрович.

Невысокий, очень широкоплечий мужчина,

судя по всему обладавший большой физической

силой, приветливо улыбнулся:

– Здравствуй, андел мой.

Василий Петрович Ильюшин ко всем, без

исключения, обращался только на «ты» и через

слово, всегда добавлял «ангел мой». При том

звучало это, как «андел мой».

… Ещё несколько лет назад первейшим

московским, да пожалуй, российским, барышником

считался Григорий Савельевич Бардин. Никто не

мог сравниться с ним в знании лошадей, умении с

первого взгляда определить будет толк из жеребёнка

или нет. Да и такими связями, как у него никто из

конеторговцев похвастаться не мог. Среди

пользовавшихся его услугами, был сам император

Александр II. А с его братьями, великими князьями

Николаем и Михаилом, Бардин не раз чаи гонял. Но

умер старик, а его сын, хоть и был хорошим