Чтение онлайн

– Отдай нам его, Элея! – тихо сказал я, с щемящим сердцем наблюдая, как девушка снимает с плеча и ставит на землю котомку, из которой тут же высунулась любопытная яркая мордочка Шуши.

Затем Элея как-то загадочно обвела нас взглядом.

– Вы не волнуйтесь, но…

– Нет, вы слышали!? Она говорит «не волнуйтесь»! Да она просто издевается над нами! – вновь возмутился Альмод Гилмор.

– Не обращайте внимания на сумасшедшую, - флегматично обронил мой отец.

Девушка глубоко вздохнула, покачала головой и медленно сняла перекинутую через другое плечо веревку из связанных рукавов, которыми был связан… была перевязана странной формы… подушка!

– Что это? «А где мой внук?» — прошептал отец Доротеи, кулем оседая на землю.

— Вот! Вернее, это то, что недавно упало в ущелье. Это плотно набитая сеном подушка с завязками, что затягиваются на спине. Другими словами, это искусственный накладной живот! А для чего он понадобился Ее Светлости, думаю, она сама вам это лучше расскажет! – Элея протянула мне то, что издалека я принял за своего сына, а широкие завязки за его ручки и ножки. Я был просто ошарашен! Я не представлял, как вообще можно додуматься совершить подобное!

Ведь выходит, что после того, когда дочь графа Гилмора и бывшая невеста Орма, Адель, искупались в реке, между мной и Доротеей ничего не было! А значит, я женился на девице! А я-то полагал, что как честный человек… Уму непостижимо!

– Не может этого быть, - прошептал Альмод Гилмор, - ты мошенница! Куда ты дела моего внука? Нет! Это неправда! Я не хочу этому верить! Моя дочь не могла так обмануть меня! Она бы мне призналась, что не беременна! – сокрушался мой, похоже, уже бывший родственник, размазывая по лицу слезы. И честно, мне было жаль его. Сам он был человеком неплохим, и я ему симпатизировал.

– Мне жаль. Но это все же лучше, чем если бы на самом деле погиб ребенок! Сами подумайте! И, извините, мне пора! – эти, такие верные слова девушки, встряхнули меня, и я уж было хотел задержать ее, попросить остаться, ведь она уже развернулась, собираясь залезть на голову черного Полоза, как новый вскрик Альмода Гилмора заставил меня засомневаться в его вменяемости.

– Не может быть! Ты моя дочь! Но как такое возможно? Элея! Так ведь вас зовут? Постойте! Умоляю! Я, кажется, схожу с ума!

Бьерн удивленно крякнул, а мой отец осенил себя знаменем Великого Полоза, с ужасом глядя на сошедшего с ума приятеля.

Элея

Я вздрогнула от полного боли крика, по всей видимости, обращенного ко мне, и медленно повернулась, обведя взглядом три ошарашенных лица, но зато четвертое меня серьезно напугало.

Глаза отца Доротеи горели безумием, и по его щекам текли слезы.

– Извините, но вы, вероятно, ошиблись! – пробормотала я, поспешно хватаясь за выступающие костяные выросты позади головы черного Полоза и уже собираясь залезть на него.

– А как же я? Ты меня забыла! – пропищало в моей голове, и я от досады скрипнула зубами, вспомнив, что действительно забыла котомку с Шушей на земле. Пришлось вернуться. И я тут же была схвачена за руку безумным папашей Доротеи.

– Элея, постойте! Если вы сейчас уедете, я от неопределенности умру! И моя смерть будет целиком на вашей совести!

Я обреченно вздохнула, посмотрев на Бьерна, а затем бросила быстрый взгляд на герцога. Он серьезно посмотрел на меня и еле заметно кивнул, прося выслушать старика. И Бьерн сделал то же самое.

– Хорошо, граф, я слушаю. Отчего вы решили, что я ваша дочь?

– Полоз! Родимое пятно в виде ползущего полоза! – торопился объяснить старик, - оно есть у всех представителей рода моей жены! У всех младенцев или только у девочек, я уже не помню, но оно находится на вашей руке со стороны спины, чуть ниже левого плеча! Полоз словно выползает из-под мышки! Вот, ровно как у вас! Такое же родимое пятно было у моей жены, и такое же, у моей дочери при рождении, я его сам видел!

Я беспомощно посмотрела на герцога, его отца и Бьерна. Лица у них всех были такие же озадаченные и ничего не понимающие.

– Граф! Успокойтесь, пожалуйста! – герцог положил руки на плечи разволновавшегося старика. – Успокойтесь и подумайте, каким образом подобная метка могла оказаться на посторонней вам девушке?

– Я…, я…, я не знаю, - глаза у графа бегали, на лбу выступила испарина, и по всему его виду казалось, что он сейчас хлопнется в обморок, и это в лучшем случае!

И тогда я, сама не ожидая от себя подобного, шагнула к нему и, заглядывая в глаза растерявшегося старика, тихим мягким тоном, как с ребенком, заговорила:

– Ваше сиятельство! Вы успокойтесь, пожалуйста! Я здесь и никуда не уеду, пока мы не разберемся со всей этой странной историей! Вы только успокойтесь! Самое главное, что все живы!

– Да! Да-да! Ты все верно говоришь, милая девушка, главное, что все живы! – нервно усмехнулся граф.

– Сейчас я отпущу Полоза, и мы спокойно все выясним!

– Элея! Ты ведь и говоришь точно так же, как моя покойная супруга! – всхлипнул граф и шумно высморкался в кружевной платок. От волнения старик, то обращался ко мне на «вы», то снова переходил на «ты».

Я мысленно поблагодарила черного Полоза за помощь и обещала, что в самое ближайшее время придумаю, где его сородичам откладывать свои яйца, чтобы не переживать за сохранность детенышей.

Огромная антрацитово-черная голова пришла в движение и, напоследок сверкнув своими огромными оранжево-желтыми глазами, медленно сползла с края ущелья и исчезла.

Мы все вместе направились к карете, и я даже представить не могла, какой сейчас будет реакция моей «сестрички». Впрочем, очень даже могла! Во время «оглашения», думаю, мне лучше спрятаться за широкую спину Бьерна, во избежание, так сказать.

Да мне, в принципе, и даром не нужно такое родство! Все равно сразу уеду в свой собственный замок! Но разобраться все же придется, да и мне самой уже стало интересно, что это за детективная история вырисовывается.

К карете мы подошли в полном молчании, лишь переглядываясь, и было непонятно, каким образом будет дальше развиваться фарс под рабочим названием «Тайна накладного живота и нежданной сестрички».

Завидев нас, Доротея откинулась на мягкую спинку сидения кареты и показательно застонала. Даже не зная истории с ложной беременностью, я бы не поверила ее показному горю и отчаянию, актриса из нее никакусенькая! Станиславский бы рыдал от смеха в сторонке!