Чтение онлайн

— Доверие? О каком доверии можно говорить, если…

— Могу я исправить свою ошибку?

— Ты думаешь, тебе представится случай? — Хольдер сощурился.

— Да, думаю, да. Вы ведь в курсе последних новостей: нас подозревает министр магии, а значит, нам попытаются помешать, а уж Поттер не останется в стороне. Я одного не могу взять в толк, почему он до сих пор молчит?

— Потому что, сказав «а», ему придется сказать и «б». Он будет вынужден сознаться, откуда он получает информацию, а на это он не пойдет. А когда он обретет, наконец, эту возможность, будет уже слишком поздно, — лениво объяснил Хольдер. — Но это была очень крупная ошибка с нашей стороны, Карлос, ты понимаешь меня?

— Да, мой господин, — Карлос поклонился, поморщился от боли в плече и быстро прибавил: — Но ведь я могу исправить эту ошибку? Могу?

— Если сможешь, конечно, — Хольдер посмотрел на него с ярко выраженным сомнением. — Твоя рана до сих пор не зажила, а ведь это нетипично для твоего народа.

— Я смогу, — последовал гневный ответ, — это уже нечто личное для меня!

— Хорошо, — без всякого выражения кивнул хозяин и вновь углубился в чертежи. Но потом он обернулся и произнес: — Ты можешь идти. Но через полчаса я жду от тебя подробнейшего отчета об этом так называемом пути, который вы там обнаружили.

— Слушаю, мой господин.

Карлос исчез. Хольдер посмотрел ему вслед, с издевкой процедил сквозь зубы «Энтузиаст!» и отошел к низкому шкафу, который был почти полностью скрыт тенью. Сам-то он не сомневался в том, что он еще повстречает на своем пути Северуса Снейпа и это принесет с собой массу неприятностей. И он совсем не был уверен, что Карлос сможет устранить эту опасность. Никогда не следует недооценивать врага, это он повторял тысячу раз в течение жизни, и вот опять наступил на те же грабли, что и в молодости. Но это было в последний раз, подумал он и открыл шкаф. Там у него хранились самые дорогие сигары во всем магическом мире и копия карты. Он вынул ее и вновь направился к столу. На каменной стене, напротив шкафа, висело большое зеркало. Вообще, пещера стала для Хольдера, так сказать, вторым домом, поэтому пришлось обставить ее со вкусом. Хольдер как раз склонился над картой, когда ему почудился какой-то отблеск в зеркале. Он осторожно приблизился к зеркалу. Поверхность его была гладкой и по–прежнему отражала искусственный кабинет в пещере. Хольдер уже почти отвернулся, когда отражение вдруг пропало. Он не вскрикнул только потому, что слишком сильно испугался. Зеркало стало черным, превратилось в темный провал, но где-то в стеклянных глубинах Хольдер увидел человека. Это был высокий, благородного вида старец. Он носил черную мантию невероятной длины. Местами мантия была порвана и выглядела очень древней, во всяком случае, такие больше не шили. Охваченный ужасом, Хольдер пытался оторвать взгляд от этого человека и не мог. Его лицо казалось ему смутно знакомым, как будто он видел его уже много раз, но где именно? Старик словно приблизился к нему из зеркала и, остановившись, поднял на него глаза: две пустые глазницы без глазных яблок, из которых бил яркий свет, и Хольдер понял, что видит перед собой останки давно умершего человека. Кожа на черепе была желтой и иссохшей, руки были тонкими и костлявыми, но в целом старик выглядел довольно крепким, что само по себе было уже как-то неправильно. В руке у него была, как ни странно, волшебная палочка, и Хольдер инстинктивно достал свою.

Старик засмеялся. Смех прозвучал только в зеркале, в пещеру он даже не проник, и Хольдер содрогнулся, но оружия не опустил.

— Час близок, — сказал незнакомец низким и уверенным голосом. — Ты видишь прошлое, настоящее, а теперь…, — изображение в зеркале искривилось, словно его подернуло дымкой, и старик тут же стал выглядеть намного моложе, — ты видишь будущее.

— Кто Вы? — Хольдер не узнал собственного голоса.

— Ты мог бы уже и сам догадаться. Я так долго ждал тебя, столько серых, туманных столетий, а вижу перед собой человека, который ни во что не верит! Кто бы мог подумать?

— Я… я понимаю… вроде бы…, но причем здесь я? — запинаясь, пролепетал Хольдер, смутно понимая, что палочка ему не поможет.

— Ты можешь кое-что для меня сделать. Все, что ты видишь здесь, это мое царство, я создал его, и никто не выйдет отсюда, если я того не захочу. Но мне нужно еще собраться с силами и вновь обрести давнюю мощь, а для этого мне нужно лишь немного… жертв на моем алтаре. А ты можешь принести мне много жертв, у тебя талант, не так ли?

— Я?

— Ты! Не каждый, далеко не каждый способен сделать это в нужный момент. А затем на жертвенной чаше появится заклинание, совсем простое, и ты произнесешь его. И дольше ждать я не намерен! — голос старца, — если только это был старец, а не бессмертный, — превратился в шипение.

— А почему Вы так уверены, что я это сделаю? — запротестовал Хольдер. — Что, если я просто уничтожу и чашу, и этот Ваш «алтарь»? Об этом Вы не подумали?

— Подумал. Глупец, ты и понятия не имеешь, как это сделать, и ты будет делать все, что я скажу. Нет, не потому, что я использую принуждение, а потому, что это выгодно для тебя.

— Да неужели?

— Представь себе, все именно так. Ты получишь такую власть, о которой никогда не мечтал. И сокровища, если ты еще о них помнишь. Это необычные сокровища. Не нужно тратить сотни лет на изготовление философского камня, чтобы превращать металлы в золото, у меня уже есть это знание и многие другие знания. И я дам их тебе.

— А почему я должен Вам верить?

— В этом все дело: веришь ты мне или нет. Так или иначе, перст судьбы уже сделал свой выбор, и, если ты поверишь, все пройдет легче.

— Легче? Что это значит? Я… могу…

— Ты ничего не можешь! — резко ответил человек в мантии. — Ты веришь лишь тому, что видишь, а сейчас ты видишь некий фантом, тень будущего, которое ты уже не можешь изменить. Даже если ты прикажешь разрушить это зеркало, неужели я не сумею найти тебя в своих же владениях? Я могу прийти к тебе во сне, когда ты беззащитен, и сделать своим рабом. Но мне не нужен раб, мне нужен союзник, потому что мое тело еще нельзя назвать телом, и мне требуется некоторая помощь. Никто не знает, где покоятся мои останки и как они выглядят, но в назначенный срок кровь, пролитая на алтаре, смешается с водой, и этого будет достаточно для того, чтобы оживить меня, и не будет силы, которая сможет мне что-либо противопоставить. Итак, я предлагаю тебе некое сотрудничество, о котором ты не пожалеешь.

— Иными словами, мне делают предложение, от которого я не смогу отказаться, и у меня нет выхода, — сказал Хольдер, взял со стола носовой платок и промокнул им вспотевший лоб.

— Он у тебя есть, но это не выход, а вход.

— Почему я? — безнадежно спросил Хольдер.

— Неужели то, что каждый что-то делает для истории мира в свое время, все еще является для тебя тайной?

Хольдер не ответил, он не смотрел на мужчину, вновь превратившегося в бренные останки старика. Он четко понимал, что доверять ему не следует, но светящиеся глаза собеседника буквально прожигали его насквозь. Взвесив все за и против еще раз, он кивнул.

— Будь готов к тому, что тебе будут вставлять палки в колеса. Но, чем больше людей придет, тем лучше, чаша никогда не может быть полной, — старик разразился жестоким смехом, и через мгновение Хольдер уже видел в зеркале самого себя, бледного, как смерть, и покрытого потом.

«Собственно, все не так уж плохо, — рассуждал он через некоторое время, — если он не лжет. Тогда я смогу убить одним выстрелом двух зайцев, не правда ли? Уничтожить столько врагов за один день в одном и том же месте!… Да это же просто мечта!… Минутку, что же это будет за день?» Его взгляд сам собой упал на отрывной календарь рядом с зеркалом, который был странным образом открыт на марте месяце, одна дата — двадцать второе марта — была обведена кружком. «День весеннего равноденствия» — заключил Хольдер, уже ничему не удивляясь, и припомнил, что это был день легендарной битвы у Проклятой Горы. Это показалось ему плохим предзнаменованием. Как бы там ни было, больше он на мрачные мысли внимания не обращал и всю ночь выдумывал новые оправдания для властей и подчиненных по поводу своего очередного промедления.

Дневной свет ослеплял. Всюду лежал снег, и море казалось черным и каким-то угрожающим. Неделю тому назад Рон Уизли отличился великолепным прыжком с пирса в ледяную воду, и все могло бы кончиться не так уж плохо, если бы море в этом месте не было таким мелким… В общем, помимо простуды, смельчак заработал пару чувствительных синяков, и его девушка была от подобного поступка совершенно не в восторге.

— Идиот! Мог ведь серьезно покалечиться! — жаловалась она Гарри.

— Согласен, но, Гермиона, ты же не станешь отрицать, что он сделал это из-за тебя.

— Ах, так? — Гермиона уперла руки в бока и сердито фыркнула: — Это что еще значит? Может быть, вы двое думали, что я растрогаюсь, брошусь ему на шею и попрошу прощения? Думали?

— Не знаю, я тут не причем, — честно ответил Гарри. Недавно эта парочка жутко разругалась, и каждый обвинял противоположную сторону. — Просто мне кажется, что сейчас было бы кстати вам помириться, ты так не думаешь?

— Я… я подумаю об этом завтра, — Гермиона постепенно успокоилась, а это означало, что скоро Гарри вполне сможет с ней опять разговаривать. — Скажи лучше, когда ты покончишь со своей хандрой?