Чтение онлайн

— Неужели? Я все-таки не думаю, что со всеми. Если бы только знала, что это такое — общаться с профессором Снейпом! Мне почти никогда не удаются такие элементарные вещи, как, к примеру, сказать что-нибудь и при этом не выслушать о себе кучу приятных вещей или не поймать какой-нибудь особо колкий взгляд.

— Да это у него привычка такая, — убежденно сказала Джинни. — Возможно, ты этого не заметил, но ты мне так много о нем рассказал, что я теперь почти его понимаю, — она усмехнулась.

— Понимаешь? Я и в самом деле не заметил, чтобы я много о нем рассказывал.

— Ничего удивительного. Если сильно о ком-то беспокоишься, говоришь зачастую только о нем, прямо или косвенно.

— Да? Я тебе, наверное, уже смертельно надоел с этой темой? — Гарри погрустнел.

— Нет, — Джинни с любовью смотрела на него. — Ведь это и тебя касается. Мне даже интересно, как это будет дальше развиваться.

— Как это, по–твоему, может дальше развиваться? Этот, из моих снов, придет, а я снова не успею сделать даже самое важное.

— Ты и вправду не знаешь, кто бы это мог быть? — на лице Джинни появился испуг.

— Я полагаю… Но это вроде бы и не он одновременно. Рон и Гермиона считают, наверное, что я это выдумываю, но оба, кажется, хотят мне помочь.

— Ну, разумеется, — Джинни рассердилась. — Как ты можешь предполагать обратное? Весь Отряд Дамблдора явится по первому твоему зову!

— И это ужасно, — перебил ее Гарри. — О чем ты только думаешь? Как ты не понимаешь? Разве ОД — это настоящая опытная армия? А в этот раз нам, возможно, будут противостоять объединенные силы вампиров и авроров и других страшных и неизвестных нам существ. Я поговорю об этом с Макгоннагал и с Кингсли, но у нас мало людей. Риск лично мне тут представляется бесполезным. К тому же я ощущаю всем своим существом, что там, в Топях, нас ждет нечто ужасное, против чего нет оружия. Я не знаю, что означают мои сны, я не знаю, что могло бы предотвратить катастрофу, но я знаю одно: я не хочу больше никого терять! Я не могу, Джинни, я просто не вынесу этого! А этот чокнутый псих собирается сделать все один!

— Ты должен предупредить его, даже если он не станет тебя слушать. Пытайся хоть сотню раз, если понадобится. Но, если дух все же вырвется на свободу, у нас не останется другого выхода. Я слышала, что духи, которые проводят в заточении сотни лет, становятся сильнее и злее. А уж если они получают тело…, это даже представить себе страшно! Гарри, если он тебе так дорог, ты не должен допускать, чтобы он отправился туда один. Однако не воображай также, что вдвоем вы справитесь лучше!

— Он что-то знает, Джинни, — вдруг сказал Гарри, — и не хочет делиться этим со мной. Я предположу больше, он знает слишком много, чтобы спать спокойно. Он постоянно работает над чем-то, поэтому часто отсутствует в замке. Куда он путешествует, не знает никто. Я непременно поговорю с ним, но…

— Гарри, он передумает, и скоро ты это увидишь.

— Я только на это и надеюсь. В этот раз мы и десяти минут не проговорили.

— Иногда слова становятся бессмысленными.

— Согласен, и все же… Мне стало так плохо, когда я понял, что это он из-за меня… или, может, я ошибаюсь?

Его молящий взгляд задержался на Джинни, и она покачала головой.

— Ты ведь довольно объективный рассказчик. И, если только ты всегда говорил мне правду, ты не ошибаешься. Я даже думаю, что у него нет другого смысла жизни.

— Другого смысла? Ты имеешь в виду… меня? — Гарри покраснел.

— Чему ты так удивляешься? Вы связаны друг с другом куда теснее, чем тебе кажется.

— Вот уж никогда не замечал, — насмешливо фыркнул Гарри.

— Ну, да, ты не заметил того, что ты это уже заметил, — засмеялась Джинни, — или не помнишь об этом.

— А что, если я все-таки ошибаюсь? — спросил Гарри смущенно.

— Но это же почти невозможно. Почти, потому что он самая интересная личность, какую я только знаю.

— Правда?

— А ты знаешь кого-то еще более непредсказуемого?

— Пожалуй, нет. Вот Рон…

— Рон, как обычно, ревнует. Конечно же, ему не нравится, что ты находишь себе новых друзей среди старых врагов и тратишь на них время.

— По крайней мере, он успешно скрывает свои чувства. А что Гермиона?

— Она просто скептик. Она придерживается мнения — и очень разумного, — что в таких случаях надо не слишком-то сильно надеяться. Такова ее точка зрения, но она, как и Рон, никогда тебя не покинет.

— Значит, если будет нужно, они пойдут с профессором?

— Думаю, да, — Джинни говорила весьма серьезно, — как и я. Ты доверяешь ему, а я — тебе. Еще вопросы есть?

— Но я уже один раз доказал свою неблагонадежность, — Гарри отвернулся. — Почему никто не понимает, что я теперь испытываю?

— Ты просто берешь на себя чересчур большую ответственность, а это совершенно не правильно. Я знаю, что ты к этому привык, но дай действовать и кому-нибудь другому.

— Джинни, я же говорю, там, на Востоке, что-то невероятно опасное. Я знаю, что скоро разгорится война, и я ничего не могу поделать с этим предчувствием. Когда ты говоришь о поддержке, я чувствую, что обязан заботиться обо всех близких мне людях, и не только о них.

— Гарри, ты не думал, что речь идет о противостоянии какому-то непонятному, бесформенному злу, а не только волшебнику, который хочет тебя уничтожить?

— Именно, и это уже совсем другое, — Гарри залпом опорожнил свою кружку пива. — Я должен принять в этом участие, просто потому что я должен. Ты можешь вообразить, что я останусь в стороне?

— Нет, — Джинни обняла его.

— А вот профессор себе это великолепно представляет.

— Он ведь в курсе насчет твоего шрама и волнуется за тебя.

— Наверное…, — Гарри некоторое время просидел без движения, затем резко поднялся. — Завтра я поговорю с Макгоннагал. Думаю, она поймет. А сейчас пошли домой, иначе нас прикончат.

На площади Гриммо двенадцать праздник продолжался полным ходом. Разумеется, гости заметили отсутствие хозяина дома, но Луна сказала им, что Гарри и Джинни захотели прогуляться. Кое–кого, например, Гермиону это не слишком убедило. Гарри невнимательно выслушал ее неуверенные упреки в свой адрес и сказал только, что завтра же отправится в Хогвартс для одного важного разговора. Он был несказанно удивлен, когда Гермиона тут же согласилась. Как бы там ни было, ему было уже гораздо легче, когда он присоединился к пирующим.

Главное украшение дома — рождественская елка в салоне — завершило празднество особенно долгим фейерверком, который был исполнен под перезвон невидимых колокольчиков. Потом все пожелали друг другу спокойной ночи, точнее, те, кто еще в состоянии был держаться на ногах: Кричер, к примеру, еще мог, а вот Гарри его пожелания так и не услышал. Он поцеловал Джинни, прошлепал по лестнице в комнату Сириуса, устроился там на удобной, мягкой кровати и решил почитать перед сном конспект по трансфигурации. Собственно говоря, тот факт, что именно эта мысль посетила его именно сейчас, его сильно удивил. Однако меньше всего на свете ему хотелось, чтобы Рождество кончилось очередной серией безумных снов, повествующих о неведомом противнике, который где-то далеко собирал силы и готовился в один прекрасный момент нанести удар.