Чтение онлайн

По мнению большинства, укрепление "Енисеев" на российском рынке и, особенно в Черноземье, крепко ударит по долгое время продолжавшемуся здесь господству продукции Ростсельмаша. Раньше ростовский "Дон-1500" был вне конкуренции не только на Северном Кавказе, но и в Центрально-Черноземном регионе. "Доны" были самой эффективной машиной для регионов с высокой урожайностью. Теперь самым оптимальным комбайном именно для таких областей, как Орловская или Курская, становится "Енисей". "Дон" всегда здесь страдал недостаточной эффективностью. Его мощь не могла здесь расходоваться в полную силу, а значит — и окупался в хозяйствах он плохо. Похоже, что с этого года, ростовская продукция может быть окончательно вытеснена в южнорусские степи, где лучше "Дона", действительно, пока ничего не придумано. Причину потери части рынка Ростсельмашем орловские крестьяне видят не только в нахрапистости и предприимчивости Сибмаша, не только в активной их поддержке со стороны губернаторов ряда регионов России и, особенно, Егора Строева, но и в пассивности самих ростовчан. "Последние десять лет ростсельмашевцы почивали на лаврах своего "Дона-полторы", ничего не делали толком для его развития и совершенствования,— так мне объяснял один орловский фермер.— Уж они-то могли задуматься, что бы придумать хорошего для своих соседей". В итоге помощь в обновлении парка пришла аж из Сибири.

Введение в строй Орловского сборочного завода должно за несколько лет решить проблему модернизации комбайнового парка в регионе.

Колонна красноярских комбайнов вошла в Орел накануне вечером. К утру машины намыли до блеска, и комбайны, нарядные, сверкающие синей и белоснежной краской, чернея кабинами с защитными стеклами, вошли на главную площадь города. На площади к тому времени собралось несколько тысяч горожан. Красавцев вышиной в четыре метра, длиной и шириной десять на пять метров встречали аплодисментами и здравицами. На сцене готовился концерт с песнями и плясками. Напротив сцены у здания администрации области с постамента воодушевленно взирал на торжество каменный Ленин.

Руководитель пробега Владимир Кубяков поднялся на сцену и вручил знамя пробега генеральному директору Красноярского завода Олегу Кириллову. Тот торжественно передал знамя Егору Строеву. Приняв знамя, губернатор объявил, что с начала года в Орле уже собрали двести тридцать новых комбайнов и это самые лучшие и современные комбайны России. Потом торжественно вручали десяти лучшим хозяйствам Орловщины ключи от новых комбайнов "Енисей-954", выставленных на площади.

Потом чествовали героев — водителей-испытателей, своим дальним походом укрепивших веру селян в возможности их будущего комбайна. Каждого наградили памятным дипломом и пообещали, что на заводе в Красноярске их ждет еще одна торжественная встреча.

Причем путь домой предстоит тоже трудным: один из трех комбайнов отправится в Красноярск опять своим ходом. Это уж точно будет мировым рекордом. Там, на родном заводе, если всё пройдет удачно, выработавшая половину ресурса машина будет помещена в музей, станет железным талисманом фирмы.

На площади всё время празднования крестьяне не уставали любоваться "Енисеями", разговаривали с испытателями, приценивались, уточняли, присматривались и просто трогали руками комбайны. Предвкушали, как скоро займут место в кабине, как получат в свое хозяйство такую машину. Фермеры, боясь сглазить, не могли удержаться, вслух мечтали о прибыли. Чиновники прикидывали будущий рост производства, продовольственные поставки, повышение уровня жизни…

Хочется верить, что прошедшие маршем по всей России, увиденные глазами тысяч российских селян, освященные всем этим ритуалом встречи в Орле, "Енисеи", действительно вдохнут новую жизнь в тысячи российских хозяйств, принесут в наши дома теплый запах хлеба…

Поддержка в подготовке репортажа оказана пресс-службой "Агромашхолдинга".

Евгений Левшин

8 июля 2003 0

28(503)

Date: 08-07-2003

Author: Евгений Левшин

ЭВОЛЮЦИЯ БАНДИТИЗМА

В СССР ПОСЛЕДНИХ ДЕСЯТИЛЕТИЙ бандитизма не было. Не надо проводить параллели с глупейшей фразой про секс. Этого как раз было — хоть отбавляй: рождаемость в два раза превышала смертность. Это в РФ секса нет, одни разговоры "про это". Под окнами родильных домов никого, зато морги стали одними из самых посещаемых учреждений. Бандитизма действительно не было, в смысле явления, влияющего на экономику и политику страны. Банды были. Даже на инкассаторов нападали. Правда, настолько редко, что потом почти по каждому случаю художественный фильм создавался про успешное раскрытие преступления. Чаще банды работали тихо, "контролируя" подпольное предпринимательство и всякое мелкое жулье. Человеку вообще, а власть имущему — в особенности — хочется видеть и слышать приятное про себя и свою любимую родину. Поэтому, была даже кабинетная установка: воздерживаться от обвинений и приговоров по бандитизму. То есть, если бандиты шлепнули кого — значит просто убийство, ограбили — грабеж и т.д. И если даже статья 77 Уголовного Кодекса РСФСР давала все формальные основания для обвинения группы злодеев в бандитизме, обвинять их именно в этом следователям не рекомендовалось. "Ну мы же не в двадцатых годах живем!"— разводили руками прокуроры,— "Ну какой сейчас бандитизм? Чего народ пугать?"

Как только кооперативы начали украденные в ближайшем магазине котлетки продавать как свои собственные, бандиты, поведя волчьими носами, почуяли: грядет их звёздный час, и мертвой хваткой вцепились в криминальное и полукриминальное предпринимательство (Некриминального предпринимательства в России не было и нет). Одновременно в руководстве правоохранительных и силовых ведомств стала проводиться негласная, но достаточно жесткая чистка: новая власть избавлялась от всех, кто был недостаточно демократичен и мог помешать растаскиванию государственной собственности. В руководство этих ведомств стали внедряться люди, от которых требовалось только одно: верность режиму. Поскольку за милицейскую зарплату верным режиму мог быть только коммунист ленинского призыва, то силовикам и правоохранникам было попросту разрешено приватизировать свои должности. С ведома, поощрения и по примеру верховной власти началось повальное коррумпирование учреждений, отвечающих за законность. Параллельно и во взаимосвязи с этим процессом, на этот же период (начало 90-х годов), приходится расцвет классического бандитизма. Это было славное время бандитских сборищ средь бела дня в людных местах городов. Принадлежность к группировкам не то что не скрывалась, а даже демонстрировалась: спортивные костюмы, крутящиеся на пальцах четки и т.д. Системный рэкет охватил все сферы новой экономики: от приватизированных заводов до бабулек, торгующих сигаретами. Бандитизм даже дублировал своей структурой административное устройство страны: были группировки поселковые, районные, областные; видимо, были и федеральные. Попытки обычных уголовников взять свою долю в большинстве случаев успеха не имели. Они выбивались из дела менее пьющими и лучше организованными спортсменами. Да и коммерсанты предпочитали платить фиксированную дань "нормальной" крыше, чем разбираться всякий раз с пьяной шпаной. К слову сказать, вспоминаю один разговор со старым рецидивистом. Он жаловался: "На зоне такой же бардак, как и в стране. Приходит новая молодежь. Прежние заслуги не ценятся, стариков не уважают, система подчиненности рушится." Появились новые русские милиционеры и прокуроры: золотые цепи, печатки, иномарки. Усилился кавказский акцент. Демонстрация материального успеха, стократно превышающего нормальные милицейские и прокурорские возможности, теперь не глупость обозначала, а напротив, имела важный практический смысл — "клиенту" давали понять: "Я свой парень. Со мной можно дела делать". По замыслу младшенького Гайдара, Россию должны были спасти богатые люди. Да где ж их взять? Предприниматели, разбогатевшие на выпуске конкурентоспособной продукции,— это и сейчас мечта идиота. Вот и получилось, что бандитизм в форме системного рэкета стал локомотивом экономической реформы как один из наиболее простых и быстрых способов накопления капитала. Тем более, что наиболее умные и образованные бандиты уже тогда понимали: такой кайф вечно продолжаться не может,— и принимали меры к легализации, создавая различные коммерческие структуры. Параллельное обогащение чиновников, "жадною толпой стоящих у трона", для власти являлось ценностью по определению. Непосредственно проценты с предпринимательства чиновники в большинстве случаев тогда не снимали. Власть шатало. Еще много было в госаппарате "бывших", затаивших злобу на высокопоставленных демократических воров. Поэтому награбленное аккумулировали организованные бандиты, а уж их безбоязненно стригли новые русские силовики и администраторы. Таким образом, сложился экономический и политический союз власти и уголовщины. Прямым, логичным и неизбежным следствием этих процессов стал расстрел Верховного Совета, показавший, что власть, по принципу: "с кем поведешься…", окончательно перешла на "понятия". Верховный Совет, в последний год своего существования, при всех своих бесспорных пороках, возможно даже не желая того, стихийно создал разделение властей и оставался единственным в стране учреждением, способным всерьез интересоваться делишками исполнительной власти. За это его и шлепнули. Нынешний российский парламент с карикатурно-архаичным названием — это что-то вроде надувной женщины для политически озабоченных. Не потому, что там какие-то неправильные депутаты, а потому, что такая роль ему отведена нынешней Конституцией. Суррогатное удовольствие от политических актов там получить можно, но власть чиновничества всё равно остается безраздельной. Так вот, кроме непосредственного воровского дохода от реформы, можно было еще под нее снять капусту с Запада. Но для этого власти надо было продемонстрировать непримиримую борьбу с русским бандитизмом, которым к этому времени уже успели весь мир запугать. Создаются РУОПы. Издаются угрожающего содержания Указы. Мнение прокуроров поворачивается на сто восемьдесят градусов: "Даешь бандитизм!" Ничто так здорово не получается у нашей милиции, как статистика. Фантастические проценты раскрываемости как признак умственной отсталости — это тема отдельного разговора. Со времен княгини Ольги не было на святой Руси столько организованных преступных группировок (ОПГ), сколько их было "ликвидировано" в РФ в первой половине 90-х годов. Двое алкашей, набивших морду третьему за пьяный долг, шли в суд с обвинением, как минимум, в вымогательстве организованной группой. При этом намозолившие глаза людям региональные группировки продолжали свою открытую деятельность, словно не читали газет и не знали, какая непримиримая война с ними ведется. Вот типичный, как старый анекдот, пример того времени, к которому я имел некоторое касательство. Работяга на "жигулях" пнул в бампер "мерседес". Сначала "хиханьки-хаханьки", "ГАИ не надо, придешь завтра ко мне в офис. 200 баксов и вопрос закрыт." На следующий день водитель "мерседеса" оценил свои материальные потери уже в 500 долларов. Еще через некоторое время в квартиру к владельцу "жигулей" вломились несколько молодцов. Никого не били, не угрожали, просто походили по квартире и ушли, назвав следующую цену с учетом процентов. Короче, мужика поставили "на счетчик". Когда всё его имущество было распродано, налогоплательщик пришел в местный РУОП. Начальник указанной организации, выслушав гражданина, тут же из кабинета, в его присутствии, позвонил в офис водителю "мерседеса" и попросил его приехать. Тот довольно быстро примчался. Оперативное совещание работников милиции и бандитов проходило в отсутствие потерпевшего, которого попросили подождать в коридоре. Затем его пригласили в кабинет, где один из стражей порядка сообщил ему примерно следующее: "Мы тут за тебя похлопотали. Короче, с тебя еще 5000 баксов, и вопрос закрыт." Озабоченный налогоплательщик пошел жаловаться в вышестоящую милицейскую структуру, где и имел беседу со мной. Продолжения истории, к сожалению, поведать не могу. Своих дел было "по горло", да я и не думал тогда, что буду пописывать статейки, порочащие собственные внутренние органы. Помню только, что в течение следующей ночи какие-то начальники по телефону раза два предупреждали, чтобы я никому ничего об услышанном не рассказывал. Печальное и смешное ходят рядом. Несколько лет назад кто-то из руководства наконец-то заметил, что название РУОП: региональное управление по организованной преступности,— звучит двусмысленно и трудящимися может быть неверно истолковано. Вставили слово "борьба". Теперь везде РУБОПы. Впрочем, их опять как-то переименовали — должен же генералитет чем-то заниматься.

Вспоминается одна телевизионная передача, на которой известный борец с "прыгающими львами" господин генерал Гуров, раскрученный СМИ непонятно по поводу каких побед, отвечал на вопросы аудитории. Один подросток задал ему вопрос, простой до безобразия: "Почему бандиты, про которых все знают, что они бандиты, спокойно ходят на свободе?" Ответ ведущего специалиста по мафии был пошлейшим, но в духе времени: "Мало знать, что он бандит. Надо еще доказать это. А доказательства найти трудно". У генерала милиции не хватило гражданского мужества признать, что бандиты коррумпируют чиновников, которые обязаны пресекать их деятельность, и что именно это явление, а не какое-либо другое, во всём мире и называется мафией. Доказательства организованной бандитской деятельности действительно на дороге не валяются. Чтобы их добыть, необходима в высшей степени профессиональная и кропотливая работа: создание агентурной сети, систематическое отслеживание преступной деятельности с применением современных технических средств, грамотная психологическая работа с потерпевшими и т.д. и т.п. А самое главное, для того, чтобы этим заниматься, необходима единая воля народа и государства, направленная на подавление бандитизма. Ничего этого не было и нет. Есть страх обывателя от его незащищенности и понимание властью своей непосредственной выгоды от деятельности "ОПГ". Сложилось взаимовыгодное мирное сосуществование бандитов и чиновников силовых ведомств, при котором одни, в отсутствие доказательств, за несколько лет становились миллионерами, а другие, также в отсутствие доказательств, — генералами. А появись доказательства — для многих из тех и других не случилось бы, соответственно, ни того, ни другого.

Негоже всё марать черным цветом. На волне политической и, по сути, лживой, чисто пропагандистской кампании по борьбе с бандитизмом первой половины 90-х годов, проявились отдельные парадоксальные факты самоотверженной работы некоторых милицейских подразделений, не успевших к тому времени "ссучиться". Было проведено немало успешных задержаний бандитов с поличным. Были воистину блестящие примеры тонкой оперативной работы, приведшей к сталкиванию между собой отдельных группировок, войнам между ними и их самоуничтожению. Но, вступив в противоречие с реальной политикой президентской власти, эти факты не превратились в благотворную тенденцию. Ликвидация крокодилов, несущих золотые яйца, не соответствовала задачам экономической реформы. Работники милиции, честно работавшие по бандитизму, рано или поздно сталкивались с криминальной властью и оказывались одни, без поддержки руководства, государственных и общественных структур. Задержанные бандиты быстро выкупались на свободу из суда или из "зоны" и, как ни в чем не бывало, продолжали свою деятельность. Успешная работа не только не становилась залогом карьерного роста, но наоборот, могла стать "излишней" и, кроме непосредственной опасности для жизни, приносила массу служебных неприятностей. Наступил последний акт трагедии советской милиции: видя унизительную бесперспективность своей тяжелой и опасной работы, профессионалы уходили из системы, спивались, стрелялись …

Свято обязан напомнить еще одно: многие оперативники, прежде всего — из РУОПов, обладающие бесценным криминалистическим опытом, которые должны были ловить бандитов и киллеров, были брошены в Чечню под пули, где "работали" как пехотинцы. Уголовная ответственность за вредительство в РФ отменена, поэтому бывшие руководители МВД, лично ответственные за этот отстрел профессионалов, теперь консультируют Думу по вопросам борьбы с преступностью.

ЕЩЕ ДРЕВНИМИ БЫЛО ЗАМЕЧЕНО , что всё течет, развивается и размножается. Вседозволенность президентской, т.е. чиновничьей власти, перенявшей у своих друзей "понятия" и "понты", стала генератором новых передовых идей в сфере дальнейшей демократизации и криминализации общества. Вторые ельцинские выборы показали, что славное наше государство укрепляется. Бренные останки армии, авиации и флота блюдут верность режиму. Сами свободные выборы — это не так страшно, как нас всегда пугали. Следовательно, госаппарат больше не нуждается в какой-либо прослойке между ним и излишками материальных средств, которые предприниматель не знает на что потратить. Зачем сидеть на процентах от гнусной бандитской деятельности, если можно взять всё? Но куда же девать самих бандитов? Ликвидировать их как классового врага? Цивилизованные страны не поймут. Применить уголовный закон как положено? Даже не смешно. Специалистов по доказыванию и всяких там законников самих уже ликвидировали давно. Осталась одна палочка-выручалочка — "кошелёк Жеглова". И вот "братаны", как червяки после дождя, разом повылазили из своих нор на улицу и потащились к территориальным отделениям милиции, аккуратно прижимая к груди пистолеты, боеприпасы и пакетики с героином. Как водится: "лес рубят — щепки летят",— тем более, что лес, в сущности, из щепок и состоит. Поэтому там же было и немалое количество обыкновенных коммерсантов и просто прохожих, не понравившихся начальству. Достаточно было любому оперу написать рапорт о том, что, по его сведениям, которые никто не собирался проверять, гражданин такой-то является членом ОПГ, как тут же возбуждались уголовные дела и давалась санкция на обыск, в ходе которого, естественно, находилось всё, что нужно. То, что сам опер при этом является членом еще более крупной и опасной ОПГ, доказать через действующую правоохранную систему невозможно, поскольку она не заинтересована в самоуничтожении. Один молодой следователь рассказывал, как на одном из первых дежурств его вызвали оформить задержание. Приехал на какую-то квартиру. Там стоит прилично одетый налогоплательщик в сексуальной позе: "руки на стену, ноги врозь". На столе лежит пистолет. Оперативники прибывшему следователю и понятым объясняют, что пистолет изъят у этого дяди. Гражданин свободной наконец-то России хнычет, что это не его. Тогда понятых попросили подождать в коридоре. Оперативник берет хорошо смазанный пистолет и засовывает его задержанному за пояс, после чего кладет его на место. Снова приглашаются понятые, и составляется дополнительно протокол изъятия у члена ОПГ белой фирменной сорочки с яркими пятнами от оружейного масла. Начинающий следователь так испугался увиденного, что только через год-два на какой-то пьянке решился мне об этом вполголоса рассказать. Ничего! Еще немного поработает — и не такого насмотрится. Привыкнет. У другого следователя — бывшего соседа по коридору — было похлеще. Предпринимателя взяли в офисе, на глазах у десяти сослуживцев. По материалам дела, однако, тот имел хамство ехать на машине по городу с автоматом в багажнике. Я помню, еще советовал следователю побыстрее, как положено, этот автомат распилить. Не тут-то было. Не позволили. Приехал начальник РУОПа и забрал его на новые "операции". Предприниматель, естественно, сидит. Плюют не только на Закон, но и на элементарную логику. Самолично видел приговор, из которого суть событий просматривается следующим образом. Милиционеры останавливают некую автомашину и обнаруживают в ней целый арсенал оружия и боеприпасов. Водитель объясняет, что всё это он взял у господина А. У самого А. ничего тогда не нашли, но поскольку заказан был именно он, то он и сел по данному делу в тюрьму, а владелец военного арсенала пошёл как свидетель.

Предвижу возражения читателя, никогда не работавшего в правоохранительных органах: "Что ж вы, следаки, мать вашу, сами такие дела крутите, а потом через газету на всю страну жалуетесь? Поступали бы сами по закону!" Возражу так: "Возьми ружье. Подскажу где. И иди штурмовать Кремль. А еще лучше — Белый Дом США. Глупо? Молодец, соображаешь! Чиновник — это винтик. Начнешь крутиться в другую сторону — сломают быстро. А сама машина, при этом, даже не скрипнет. Голосовать надо правильно. А то — "Всё путём, всё путём!"