Чтение онлайн

— Где я должна остановиться, Уэс?

Я почти шептала, и, хотя в кладовке было тише, мне не нужно было смягчать тон. Слова казались тяжелыми и тягостными.

Уэс изучал мое лицо, внутренний конфликт заставил его руку на моем бедре сжать ткань в кулаке.

— Я же говорил тебе…

Я покачала головой, возражая.

— Я не поеду за пятнадцать миль в другой город.

Его голос понизился до шепота.

— Я предупреждал — если придешь за клубом, встретишь войну.

Его слова говорили о войне, но руки на моей талии и то, как он продолжал сокращать расстояние между нами, говорили о чем-то другом. О том, что мы оба оставили в прошлом семь лет назад.

Мне хотелось снова улыбнуться, вести себя дерзко, как в прошлый раз, но я так устала. И больше всего на свете я хотела уйти от него, потому что чувства, которые он пробуждал, были нежелательными и неудобными.

Как раз, когда я собиралась открыть рот и поднять белый флаг, дверь распахнулась, Лора схватила меня за запястье и дернула.

— Я нашла нам место.

Я пошатнулась, падая вперед, пока она тащила меня за собой. Руки Уэса отпустили меня, но через секунду он оказался у меня за спиной. Киллиана нигде не было видно, а в остальном клубе, похоже, царил прежний хаос.

— Где? — спросила я, озираясь по сторонам, но Лора тянула меня к выходу, пока мы не оказались у входной двери. Там ждала женщина с густыми черными волосами, в джинсах, обтягивающих тело так плотно, будто их нарисовали на коже. Она смотрела в телефон, а поводок Макса был обмотан вокруг ее кулака.

Уэс застонал у меня за спиной:

— Да ты издеваешься, блядь.

Женщина подняла глаза от телефона и ослепительно улыбнулась. Ее большие голубые глаза были обрамлены темными ресницами и подчеркнуты безупречными стрелками. Лицо в форме сердца выглядело красивым, но мой взгляд привлекли штанга в брови и кольцо в носу. Внешне она казалась жесткой и брутальной, но в ее облике чувствовалась какая-то печаль, отчего сердце странно сжалось — словно я узнала ее.

— Привет, Уэсли. Слышала, твоей девочке нужно где-то переночевать, — она подмигнула мне.

Уэс покачал головой и замедлил шаг, чтобы занять свою фирменную позу — ноги расставлены, руки скрещены, лицо непреклонно.

— Саша.

Она сунула телефон в лифчик, затем послала ему воздушный поцелуй. Ее высокие ботинки застучали по полу, когда она повернулась к двери.

Я не знала, какие у них отношения, но почему-то выпалила:

— Я не его девочка.

Саша замерла и бросила на меня взгляд через плечо.

— Еще как его, милая. Чем быстрее ты это примешь, тем проще будет всем.

— «Каменные Всадники» этого не одобряют. Ты идешь против клуба, — сквозь зубы процедил Уэс.

В последний раз прищурив глаза и надув пузырь из жвачки, Саша улыбнулась и ответила:

— Вся моя преданность этому клубу похоронена вместе с Саймоном. Единственный человек на этой планете, ради которого я хоть что-то сделаю — вот эта девочка.

Она выскользнула за дверь, и Лора тут же последовала за ней. Почему-то я в последний раз взглянула на Уэса, прежде чем выйти.

Я была измотана, но мысли продолжали крутиться вокруг этой болезненной стычки с ним. Почему он не хочет, чтобы я была здесь? Почему я все еще веду себя так, будто он что-то для меня значит? Ведь не может же быть, чтобы спустя семь лет он все еще испытывал ко мне чувства или хотел вернуть меня обратно.

Прошло семь лет. Самое время, блядь, забыть свою первую любовь.

Уэс

15 лет

Мой отец часто брал меня и моих братьев на реку порыбачить. Мы сидели на дощатом настиле, опустив удочки в воду и развалившись в походных креслах. В это время года половина городка толпилась тут же, пытаясь что-нибудь поймать. Раньше я обожал эти вылазки. Я с нетерпением ждал всю неделю, потому что папа работал, и свободное время у него было только по выходным. Теперь же я лишь тупо пялился на часы, наблюдая, как день клонится к закату, а время неумолимо утекает.

— Ты даже не пытаешься, Уэсли, — упрекнул меня отец, когда мои плечи опустились, а леска бессильно провисла.

— Он просто витает в облаках, — подколол брат, подняв удилище, чтобы его леска натянулась.

Отец пристально наблюдал за мной и жевал мятную жвачку, отчего его челюсть казалась напряженной. В такие моменты он напоминал мне Пита Кэрролла. Папа следил за нами с той же напряженной сосредоточенностью, с какой главный тренер следит за игрой своей команды. Много тягостного молчания. Даже седина в волосах была, как у того тренера, плюс узкое лицо и тонкий нос.

— О чем ты так серьезно задумался?

Я изо всех сил надеялся, что мой брат ни о чем не догадывается. Я старался держать Калли в тайне именно по этой причине. Я не хотел, чтобы кто-то разрушил то, что было между нами, или сделал что-то, что могло бы все испортить. Как бы то ни было, она не была тем, что я должен был объяснять или делить со своими братьями, и я бы сделал все, что угодно, чтобы так все и оставалось.

Я промолчал, но тут Дастин выпалил:

— Он задумчивый из-за той Стоун, дальше по улице.

Моя шея моментально вспыхнула, и я уставился на воду. Взгляд отца впился в меня, будто лазер, и я понимал — следующую фразу нужно подбирать очень осторожно.

— Дочь байкера?

Его тон был резким, но любопытствующим, словно он не верил, что это правда, и думал, что неправильно понял.

Я сглотнул комок, застрявший в горле.

— Мы просто друзья.

Дастин фыркнул полной грудью, выставляя себя полным идиотом. Я прожег взглядом дыру в его тупой физиономии.

— Дружить с этой девочкой — не лучшая идея. Ее семья… своеобразная. Держись от нее подальше.

Он сказал «своеобразная», но я услышал «настоящая».

Мои родители так часто пихали мне в глотку веру и «семейные ценности», что мне хотелось разорвать их зубами, просто чтобы глотнуть воздуха. Отец был строгим, но при этом лицемерным. Он думал, мы не замечаем помаду на воротнике, когда он возвращался домой, или запах духов, которых у мамы не было. Он думал, мы не замечаем, как у мамы сжимались челюсти, когда она встречала его, или как она украдкой вытирала глаза, уходя вглубь дома.