Чтение онлайн

Священник маленькими глотками пил кофе.

— Похоже, после обеда пойдет дождь.

— Какой унылый день.

День и в самом деле выдался унылым. До обеда они бесцельно болтались, не зная, чем заняться. Днем снова пошел дождь.

— Если что-нибудь случится, мы должны будем платить его семье, — сказал генерал.

— Пожизненную пенсию?

— Да. Так записано в контракте. Кажется, пункт четыре, параграф одиннадцать.

Священник зашел в палатку и вернулся с кипой бумаг в руках.

— Так и есть, вы правы, — подтвердил он, — пункт четыре, параграф одиннадцать. Пожизненная компенсация, если произойдет несчастный случай.

— Может быть, он выкарабкается.

— Дай бог.

Эксперт вернулся утром на следующий день. Водитель грузовика первым заметил машину, с трудом ползущую по горной дороге.

— Едут, — крикнул он, — вернулись.

Генерал, священник и рабочие тут же вышли из сарая, где прятались от дождя.

Объезжая валявшиеся посреди дороги камни, вверх по склону медленно полз защитного цвета автомобиль.

— Должно быть, поправился, — сказал кто-то.

Когда машина подъехала ближе, они увидели, что она вся заляпана грязью.

Эксперт вышел первым. Он был бледен, ни на кого не смотрел. Он высунул из машины одну ногу, затем вторую и обвел всех отсутствующим взглядом, словно мысли его были где-то далеко.

— Ну? Что случилось? — прервал кто-то молчание. — Где Джолека?

Эксперт повернулся в его сторону, словно вопрос удивил его.

— Джолека? Умер, — медленно проговорил он.

— Умер? Что ты такое говоришь?..

Водитель, вышедший из машины вслед за ним, сделал несколько неуверенных шагов, словно пьяный. Глаза у него покраснели, а руки были в грязи.

— Что? Не верите? — хрипло крикнул он. — Сходите в больничный морг, чтобы убедиться…

Потребовалось какое-то время, чтобы все угомонились и перестали перебивать друг друга.

— Когда? — спросил кто-то.

— В полночь.

— У него было ужасное заражение, — сказал эксперт, словно разговаривая сам с собой.

Все молча шли к сараю.

— Свари-ка им кофе, не видишь, что ли, в каком они состоянии? — крикнул кто-то продавцу.

— Может, еще и коньяку? Вам не помешает.

— Давай и коньяк.

— Расскажи нам, братец, как все это случилось?

Шофер выпил рюмку до дна.

— Налей-ка нам еще по одной, — попросил он продавца. — Ужасная ночь. Пока мы туда ехали, он всю дорогу молчал. Его то бросало в жар, то бил озноб. Потом у него стала кружиться голова. Ложись, сказали мы ему, и он лег, но все равно никак не мог найти себе места. Я гнал вовсю. Одному богу известно, как мы не перевернулись где-нибудь. Скажи, Джолека, как ты себя чувствуешь, спрашивали мы его несколько раз, но он даже рта не мог раскрыть, только смотрел на нас, словно говоря: плохо, братцы, плохо. Наконец добрались до города. Немедленно устроили его в больницу. Приходили туда каждые полчаса и спрашивали, как он. Врачи были очень обеспокоены. Раньше нужно было его привезти, сказал один из них. Мы поняли, что дело плохо. Мы хотели навестить его, но нас не пустили. Наступила ночь. Мы бродили из одного кафе в другое. В гостиницу идти не хотелось. Часов около одиннадцати мы снова пошли в больницу узнать, как он там. И очень удивились, когда нам велели зайти. Как он? — спросили мы санитара. Скверно, сказал тот. До утра не доживет. Тогда мы поняли, почему нас пустили. Он умирал. Лицо у него совсем потемнело. Время от времени начинались судороги. Увидев нас, он кивнул. Потом посмотрел на царапину на руке, словно хотел сказать: «Это все из-за тебя, пакость этакая». Около полуночи началась агония. Он очень страдал, бедняга, пока не отдал душу! Вот так вот все и произошло. Налей-ка еще, бога ради! Черт бы побрал эту работу. Эх!

В сарае стало тихо. Было слышно, как стучит по крыше полуоторванный кусок рубероида.

— Просто не верится, — сказал кто-то. — Был человек, и вот нет его.

— Ушел от нас Джолека. И как это могло случиться?

— Хороший был человек, добрый, простой.

— Кто его жене скажет?

— Ох, и не говори.

— Ей, бедняге, не по душе была эта работа. Будто предвидела беду. Когда закончатся все эти могилы? — писала ему все время. А он ей отвечал: еще немного, и закончатся.

— Бедная, — проговорил водитель. — Я как-то привез ей письмо, и она мне поплакалась, очень уж беспокоилась, сердце чуяло беду. Она столько лет ждала его во время войны, и теперь ей казалось, словно он снова ушел в горы воевать.

— Ему нравилось иногда говорить полушутя: я, мол, разобрался с фашистами, когда они были живыми, а теперь вот снова занимаюсь ими.

— Эх, он столько лет воевал с ними, победил, а в конце концов все-таки погиб из-за них. Чертова работа!

— Они ему отомстили, честное слово.

— Отомстили через двадцать лет. Он их убил пулей, а они его пуговицей, подло, из-за спины.

— Враг — он всегда враг, даже мертвый.

— Это точно.

— А эти два черных ворона стоят и молчат, — хрипло сказал водитель, с ненавистью глядя в сторону священника и генерала, стоявших в своих длинных плащах у развалин моста. — Ну что, довольны теперь, а?

— Тихо! — остановил его кто-то. — Не сходи с ума, Лило!

В сарае снова наступила глубокая тишина, слышно было только, как ветер треплет кусок рубероида.

— Убили они его, — проговорил кто-то печально. — Отняли у нас Джолеку.

Ночь выдалась на редкость мрачной. Генералу пришлось дважды принять снотворное, прежде чем ему удалось сомкнуть глаза. Сон у него был беспокойный, прерывистый.

Только что случившаяся смерть вывела его из равновесия. Периодически, между приступами забытья, ему казалось, что он в полной мере осознает все неисчислимые последствия этого несчастья.

Это была свежая смерть, поэтому она представлялась ему совершенно неприемлемой и предвещавшей невообразимые беды. Она была абсолютно чужеродной в этом холодном царстве песка, скрывавшем в себе смерти вот уже более чем двадцатилетней давности.

Генерал ощущал беспричинный страх. Пока он вертелся на своей походной раскладушке, ему два-три раза послышалось, что священник тихо молится.

Ничего. Еще до того, как эксперт произнес это слово, священник уже понял это сам.

— Ничего, — сказал тот устало, осторожно ступая по большим комьям глины.

— Странно, — проговорил священник.

— Копаем теперь еще в двух местах, по сторонам. Где-нибудь здесь должны найти.

К ним подошел генерал. Сапоги у него были вымазаны красной липкой глиной. Он задал тот же вопрос, что и все остальные.

— Ничего, — ответил эксперт.

— Мы будем вынуждены прекратить его поиски, — сказал генерал. — В каком он был звании?

— Лейтенант.

— Кто знает, куда он мог уползти, раненный.

Редкие капли дождя падали на кучи рыжей земли вокруг ям. Рабочие копали до полудня, пока один из них не закричал издали:

— Нашли!

Эксперт быстрым шагом, почти бегом, поспешил к свежей яме. Священник пошел следом за ним.