Чтение онлайн

В деревне еще не зажглись огни. Машина проехала по глинистой дороге, за ней бежала ватага ребятишек.

Генерал смотрел сквозь стекло на мелькавшие впереди маленькие ноги, потом обернулся, поглядел на мальчишек, бежавших сзади, и рассмеялся. Он уже давно заметил, что любопытство у детей всегда вызывает именно он, а не священник. Хотя он прекрасно понимал, что причина повышенного внимания — его военная форма, ему было это приятно. Особенно сегодня.

Ощущение величественности, трепыхавшееся еще где-то, попыталось поднять голову.

Шумный кортеж, проехав через все село, остановился перед зданием конторы кооператива. Водитель и албанец-эксперт взбежали по ступенькам. Позади автомобиля остановился грузовик, и рабочие один за другим спрыгнули на землю. Детвора, однако, и на грузовик не обратила никакого внимания. Они заглядывали в окна автомобиля, пытаясь рассмотреть тех двоих, что остались сидеть внутри, но видели только черные неподвижные фигуры. Один из них курил. Красный огонек сигареты — единственное, что можно было разглядеть снаружи. Он время от времени тускло освещал щеки под черным козырьком военной фуражки. Лица малышей, крайне изумленные, все сильнее прижимались к стеклам автомобиля.

— Есть подозрение, что именно в этом селе пропал без вести полковник Z. — произнес священник, перелистывая свой блокнот.

— Возможно, — ответил генерал.

— Нужно будет расспросить о нем, — сказал священник. — Следует что-то предпринять.

Генерал несколько раз подряд затянулся сигаретой.

— Сказать по правде, сегодня я не хочу об этом думать, — медленно проговорил он. — Сегодня я вообще не хочу заниматься никакими поисками. Я благодарю Бога, что вся эта морока наконец закончилась, а вы опять ко мне пристаете.

— Это наш долг, — возразил священник.

— Конечно, конечно, но сейчас я даже думать об этом не хочу. Сегодня великий вечер. Вы меня просто удивляете. Сегодня у нас праздник. Я хочу расслабиться. Ванная с горячей водой. Вот что является главным предметом моих мечтаний сегодня вечером. Пол-армии… полцарства за ванную, — добавил он со смехом.

Настроение у генерала было просто отличное. Ужасные скитания закончились. Нет, не скитания. Это был марш-бросок сквозь тьму и смерть. Как это говорилось в старинной песне швейцарских солдат? «Вся наша жизнь — лишь путь сквозь мрак и зиму».

Генерал потирал руки.

Ему удалось вырваться. Теперь он может издали равнодушно взирать на безжалостные горы.

«Словно одинокая гордая птица…» Он сейчас не мог припомнить прощальную фразу, сказанную той знатной дамой.

Эксперт вышел из здания правления.

— Вы будете ночевать в том доме, вот там, — и показал рукой на небольшой домик с деревянным крыльцом.

Дом был двухэтажный, с двориком, и из окна видно было село. Генерал слышал звон ведра и разговоры женщин, набиравших неподалеку воду из колодца, мычание коров, где-то включили радио, и снова до него донеслись голоса детей, носившихся по площади.

И эта последняя ночь прошла бы так же, как и все остальные, и не случилось бы ничего особенного, о чем можно было бы впоследствии вспомнить, если бы генерал просто подышал вечером этим особым воздухом албанских сел, наполненным легким, почти неуловимым ароматом, который он теперь легко отличил бы от всех прочих. Священник пошел расспрашивать о полковнике Z., а генерал разглядывал из окна женщин, набиравших воду у колодца. Все шло бы как всегда, если бы вдруг издали, откуда-то из центра села, не послышались звуки барабана и скрипки, наполнившие деревенскую ночь чем-то таинственным и прекрасным.

Генерал узнал свадебный барабан. Если бы не конец осени, он скорее решил бы, что удары барабана возвещают о совершенно противоположном печальном событии. Но был конец осени, а он прочитал в книге об Албании, что албанские крестьяне обычно устраивают свадьбы осенью, сразу после завершения уборочных работ. А они вот уже второй год ездили по селам как раз в разгар свадебного сезона. Сейчас уже на носу была зима, и игрались последние свадьбы, которые по тем или иным причинам задержались.

Генералу часто доводилось слушать по ночам, как вдали рокот барабана пробивается сквозь шум дождя и пиликает скрипка, то радостно, то невыразимо печально, как играют обычно в этих краях. Засунув голову под одеяло и все же продолжая слышать эту музыку, генерал думал о том, насколько чужим может быть человек в другой стране. Более чужим, чем деревья, растущие вдоль дороги, хотя они деревья, а не люди. И уж конечно более чужим, чем овцы, пастушьи собаки или телята с колокольчиками на шее, звеневшими по вечерам.

Итак, и этот вечер, хотя в этот вечер и играли свадьбу, прошел бы как любой другой вечер, если бы генерал, подумав все это, просто выслушал бы рассказ священника о том, как тот пытался искать полковника Z., как пошел в клуб и уселся за стол вместе с крестьянами, что ему говорили местные об исчезновении полковника и сколь сомнительным это все ему представлялось. Но последний вечер был необычным вечером, и генерала не слишком интересовало то, что говорил священник.

— Ну хватит уже, — перебил он священника уже в третий раз. — Хватит уже об этом! Нам нужно немного отдохнуть. И немного развлечься… Разве нет?

Священник не ответил. Он сидел с сердитым видом и, похоже, решил рта больше не раскрывать.

— Сегодня такая чудесная ночь. Немного музыки, немного коньяку…

— А куда тут пойдешь? — заговорил в конце концов священник. — Здесь нет никаких заведений, кроме клуба кооператива. Вы же знаете, что у них за клубы.

Но генерал даже не дослушал его до конца. Он сказал нечто такое, что просто изумило священника. Нечто такое, с чем он ни в коем случае не мог согласиться. Впервые за все это время он возражал столь резко. Но генерал в крайне грубой форме дал ему понять, что главный здесь он и что в случае необходимости он может ему просто приказать, как своему подчиненному.

— Мы гордимся своей миссией, не правда ли? Вы сами это столько раз повторяли. Сегодня мы завершили эту… эту святую… миссию. Два года подряд мы надрывались, бродя по этим горам и ущельям. Мы заслужили немного отдыха. Вы, может быть, и не хотите. А я этого хочу. Хочу расслабиться, послушать музыку, сходить в театр. Вы ведь говорили, что их свадьбы похожи на театральные представления, разве нет? Или вы рассказывали только о похоронах? Неважно. Важно то, что я сегодня хочу развлечься. Если бы сегодня были поминки, мы пошли бы на поминки. Разве нет? Кроме того, по вашим словам, албанцы просто патологически гостеприимны, так что в любом случае мы абсолютно ничем не рискуем.

Пока он говорил, священник не сводил с него ледяного взгляда. Генерал говорил без умолку, словно боялся тишины. Но в конце концов тишина все же наступила. Глубокая, как могила.

— Нет, — медленно произнес священник, показав рукой туда, где, как ему казалось, играли свадьбу. — Нам нельзя туда идти. У нас траур. Нельзя об этом забывать.

Не бросай нас. Это был до боли знакомый призыв. Полтора года подряд, то слабее, то сильнее, генерал постоянно слышал этот призыв скелетов. Они хотели, чтобы он оставался рядом с ними. Ради них он на целых два года забыл о нормальной жизни. Стоило ему только попытаться оставить их, хотя бы на несколько часов, как он тут же ощущал их глухое недовольное бормотание. Он был их генералом, но вот именно сегодня он взбунтовался против них.