Чтение онлайн

События на просторах бывшего СССР стали своеобразным сигналом для этнических меньшинств и в других странах. В том же 1991 г. происходит крушение Югославии. 25 июня о своей независимости заявили Словения и Хорватия, в сентябре того же года – Македония, в октябре – Босния. При этом, в отличие от Советского Союза, «развод» народов в Югославии сопровождался кровавыми событиями, военными столкновениями, которые длились вплоть до 1999 г., когда (после жестоких бомбардировок городов Сербии авиацией НАТО и своеобразной капитуляции этой страны) были введены войска ряда стран в провинцию Косово, албанское население которой, составлявшее большинство этого края, добивалось независимости от Сербии, что произойдет в 2008 г.

1 января 1993 г. произошел «мягкий развод» между Чехией и Словакией. При этом события в Югославии и Чехословакии знаменовали собой крушение государств, искусственно созданных в итоге Первой мировой войны.

Проблема «нации» в последние несколько десятилетий получила особое измерение и приобрела значительную, с точки зрения политики, остроту. Это связано с появлением во многих странах нового политического течения, получившего наименование «национал-популизм».

Понятие «нация» имеет достаточно долгую историю. Однако тот смысл, который вкладывается в данное понятие, например в Средние века или в Новое и новейшее время, в значительной мере отличается от того смысла, которым данное понятие наделяется в современных условиях.

Не вдаваясь в детали, отметим, что понятие «нация» неразрывным образом связано с историческим прошлым той или иной страны. При этом можно выделить два подхода, получившими свое выражение как в теории, так и на практике: один из них связан с тем, что нация рассматривается как некий «продукт», созданный при непосредственном участии в его «производстве» государства; второй же подход строится на убежденности в том, что нация возникает до появления государства и существует вне прямой связи с ним.

В политической науке существует две концепции нации, которые, по сути дела, являются антагонистическими. Одна из них, нередко называемая «французской», основывается на признании факта добровольности включения в нее составляющих ее членов, а другая, которую иногда называют «немецкой», – являет собой биологическую, или культурную, концепцию. Первая концепция может быть определена как «гражданская» концепция нации, вторая – как «этническая», или этнокультурная, концепция. Первая концепция формировалась по праву народа на землю, вторая – по праву крови.

Нужно сказать, что обе эти концепции имеют политическую составляющую, которая связана с конкретным политическим проектом легитимации, или, наоборот, опротестовыванием границ между государствами.

А. Нации как культурные общности. Так называемая «немецкая» концепция нации берет начало во второй половине XVIII в. Ее появление на свет связано с именами немецких мыслителей Гердера [410] (конец XVIII в.), а потом Фихте [411] (начало XIX в.). Так, Гердер утверждал, что характер всякой нации определяется такими факторами, как природная среда, климат и физическая география, – факторами, формирующими и стиль жизни, и трудовые привычки, и предпочтения, и творческие наклонности людей. Превыше всего Гердер ставил фактор языка; в нем он видел воплощение характерных для народа традиций и его исторической памяти. Каждой нации, по Гердеру, присущ свой Volksgeist, что находит свое выражение в песнях, мифах и легендах и является для данного народа источником всех и всяких форм творчества. Национализм Гердера следует понимать как своего рода культурализм, где на первый план выдвигаются национальные традиции и коллективная память, но никак не государственность.

Не удивительно, что данная концепция нации способствовала пробуждению национального сознания немцев и составляла содержание движения пангерманизма [412] , а также многочисленных националистических движений в XIX и XX вв. В соответствии с этой концепцией нация рассматривается как некое «естественное», или органическое, сообщество, которое уходит корнями в древность. И это сообщество будет существовать, пока существует человечество. Нация, по Гердеру, – это объективное сообщество, состоящее из членов одной и той же группы. Группа, в зависимости от конкретной ситуации, может определяться на основе единого языка, крови, расы или рождения. Но какой бы вариант не выбирался для определения группы, принадлежность людей к той или иной нации является предопределенной заранее: она определяется, по сути дела, фактом рождения. А потому принадлежность к нации не может быть утраченной, не может отрицаться. Так, проживающие во Франции эльзасцы, в соответствии с этой концепцией, относятся к немецкой нации, подобно тому, как объявлялись немцами жители чешских Судетов. В таком подходе, едва ли не основной характеристикой той или иной национальной группы выступает культура, которая находит свое выражение в языке и с помощью языка. Не удивительно, что «немецкую» концепцию нации характеризуют как концепцию биологическую или культурную. Нация в таком подходе представляет собой группу, отношения в которой основаны на сходстве и эмоциональной близости, что позволяет ее рассматривать как расширенную форму семейного сообщества.

Б. Нации как политические общности. Совсем другой подход представляет собой французская концепция нации, которую чаще всего связывают с именем Эрнеста Ренана (1823 – 1892). 11 марта 1882 г. Э. Ренан, выступая в Сорбонне, сформулировал «элективную», «политическую», или «гражданскую» концепцию нации, корни которой восходят к временам Французской революции 1789 г.

В чем смысл концепции нации, предложенной Э. Ренаном? Прежде всего следует сказать, что она направлена против этно-культурных концепций нации. Э. Ренан, в частности, отказывается от понятия «раса». Это связано с тем, что, по Ренану, ни одно государство и ни одна нация не могут рассматриваться как «расово» и «этнографически» гомогенные. Все они были образованы на основе постоянного смешения разных социальных групп, которые проживали, сменяя друг друга, на данной территории. Так, население Франции сформировалось на основе слияния галльских, романских, германских народов, а также иммиграционных движений, пополнявших население страны еще со времен античности.

«Истина заключается в том, – пишет Э. Ренан, – что не существует чистой расы и что стремление основать политику на этнографическом анализе означает лишь то, что она будет основываться на химере» [413] .

И Германия в данном случае не является исключением. А потому «мы не имеем права обращаться с людьми таким образом, чтобы ощупывать их череп, а потом брать их за горло, говоря им: «Ты наша кровь, ты нам принадлежишь!» [414] .

Общность языка, по Э. Ренану, не является основанием нации: «Язык призывает к объединению, но не принуждает к нему» [415] .

Так, США и Великобритания имеют один и тот же язык, но представляют собой две различные нации. То же самое можно сказать об Испании и Аргентине, или Колумбии, Португалии и Бразилии, Франции и Квебеке и т. д. И наоборот, Швейцария имеет три или даже четыре основных языка, однако она не перестает представлять одну нацию. Это означает, согласно Э. Ренану, что «в человеке есть нечто большее, чем язык: это воля. Воля Швейцарии заключается в том, что она остается единой, несмотря на разнообразие идиом, и это более важный факт, нежели сходство, нередко достигаемое на основе принуждения» [416] .

То же самое можно сказать и о критерии религии. Религия играет существенную роль в объединении людей. Но реальность такова, что государства и нации в большинстве случаев являются много-конфессиональными.

Наконец, география тоже не является единственным объяснительным фактором формирования нации и государства. Это так потому, что границы являются феноменом политическим. Они складывались исторически в результате острого соперничества политических центров за право контроля периферии и расширения ее пространств, а понятие «естественных границ» государства или нации не имеет смысла. Тем более, что возникает в связи с таким понятием большое число вопросов: почему, например, Рейн может являться «естественной границей», а не Рона, Луара или Сена? Почему Пиренеи, а не Аппалачи, Урал являются границей?

Для Э. Ренана, нация является результатом исторического развития. Нация – это «душа, духовный принцип», которая вписывается одновременно в прошлое (осознание общего прошлого) и настоящее. Она предполагает «выстраданное совместно» прошлое и «желание жить совместно» в настоящем. Это «желание совместного проживания» выражается «в настоящем в осязаемом факте: согласия, ясно выраженного желания продолжать жить вместе. Существование нации является ежедневным плебисцитом» [417] (Выделено нами. – В. Ж., М. Ж.).