Георгий Иванов - Ирина Одоевцева - Роман Гуль: Тройственный союз. Переписка 1953-1958 годов
Шрифт:
Вы бы могли сделать еще вот что — да ведь Вы вечно заняты! Зашли бы в Вашу Нью-Йоркскую Публичную библиотеку или куда, где можно найти «Красную газету», март — апрель 1923 года, и списали бы оттуда о происшествии — все было: и голова против дома Сирина и пр. Тогда делать «научно документировано» мне <спокойнее?>
Ну, насчет моей книги, думаю, вопрос праздный. Как бы там ни было, хоть рукопись на пиш-маше напечатанного в Нов. Журнале следовало бы, как было обещано, прислать. Я бы хоть склеил бы экземпляр, заранее в черной рамочке. И зачем Вы с М. М. водили меня за нос обещанием издать книгу? Это было подачей и моральной и отчасти (авт<орские> экземпляры) материальной надежды, впустую.
Ну, об приходивших из Петерсхама посылках с платьем (одна была твердо обещана ровно год тому назад) тоже как будто намекать ни к чему. Шлю Вам от нас обоих сердечный привет. Пожалуйста, во всяком случае, пришлите поскорей ледерплякса. Если не удастся дослать что-нибудь для Дневника, печатайте эти 2, как есть. Переписка чистая. Только в маленьком стихотворении вторую строфу начать с — ... С трех точек. «...Мне бы» [950]
Ваш искренно Г. И.
950
Стихотворение «Скучно, скучно мне до одуренья!..». Просьба Г. И. выполнена не была: и в «Новом журнале» (1957, декабрь, кн. LI, с. 51), и в последнем сборнике «1943 — 1958 Стихи» строчка напечатана без начального многоточия: «Мне бы прогреметь на барабане».
138. Георгий Иванов - Роману Гулю. 27 августа 1957. Йер.
27 августа 1957
Beau-Sejour
Нуeres
Var
Дорогой друг
Роман Борисович,
Подчеркиваю друг (как написал Юшкевич в «Леоне Дрее» [951] — очень талантливом на мой вкус (а Ваш?)). Хочу этим подчерком сказать и напомнить Вам, что я искренно и твердо считаю и считал Вас другом, несмотря на непонятное охлаждение в нашей переписке. Но охлаждение налицо, и Вы, дорогой Ром<ан> Бор<исович>, все больше и больше на меня во всех смыслах плюете.
951
Семен Соломонович Юшкевич (1868—1927) — прозаик, драматург, автор романа «Леон Дрей» в 2-х тт. (1911), с 1920 г. в эмиграции, во Франции, издал в Париже и Берлине несколько книг.
Нельзя ли объясниться. «Коля, нам надо объясниться», — говорила Ахматова, спуская ноги с супружеской кровати [952] . И он ей, увы, отвечал (м. б., так же мне ответите — через океан — и Вы): — «Оставь меня в покое, мать моя».
У Ахм<атовой> с Гумилевым это, как известно, кончилось разводом. Но ведь тогда были другие времена — был неисчерпаемый выбор и новых дружб и новых жен. Гумилев нашел себе Аню Энгельгардт [953] , которая прямо с кровати падала на колени: я тебя обожаю — и никаких объяснений. Ну Ахматова удовлетворилась Шилейкой. И все вошло в берега. Но ведь мы с Вами в ином положении — цитирую мои свеженькие стишки здесь прилагаемые — «Прожиты тысячелетья в черной пустоте» [954] — и нам кидаться дружбой не годится. Даже неприлично. Я даже дружбой с Адамовичем не хотел бы «посмертно» жертвовать и вот сам не знаю — как мне все-таки быть — опять-таки «улететь в окно» [955] с репутацией убийцы не хочется. Вот одна из дружеских услуг, которую Вы мне можете оказать. Как быть. Во всяком случае легкомысленные записки о «деле на Почтамтской 20» в таком виде каком они писались, Вам, «будущему историку литературы» (короче, будущему Глебу Струве) оставлять нельзя. Ответьте сериозно на этот вопрос.
952
Формально А. А. Ахматова была замужем за Н. С. Гумилевым с 1910 по 1918 г., но расстались они много раньше, в начале 1914 г.
953
Анна Николаевна Гумилева, рожд. Энгельгардт (1894—1942), актриса, жена Н. С. Гумилева с 1918 г. А. Н. Гумилевой в 1922 г., как жене расстрелянного поэта, Петроградское землячество в Париже по ходатайству Г. И. оказало материальную помощь. Погибла, как и ее дочь Елена Николаевна (1919—1942), погибших во время блокады Ленинграда.
954
Строчки из предназначенного в сентябрьскую книжку «Нового журнала» стихотворения Г. И. «Смилостивилась погода…» (опубликовано в следующей, декабрьской (1957, кн. LI).
955
Обозначающая смерть финальная метафора из того же стихотворения «Смилостивилась погода…».
Я вот пишу по привычке — «ответьте на это», зная, что практически Вы с давних пор ни на какие вопросы не отвечаете. Не знаю, как и быть. М. б., совесть в Вас наконец заговорит и Вы, перечитав мои прежние письма (если не подтерлись ими и не спустили в урыльник [956] ), ответите сразу на все.
Дела мои грустны. И. В. только что вышла из госпиталя (бесплатного — можете представить, что это такое). Давление у меня 29—30. Денег нет. Жара не дает спать.
Прилагаю стишки для сентябрьского дневника [957] . Очень прошу ледерплякс в счет. Очень нужен нам обоим. Стихотворение Од<оевцевой> послано мною в сыром виде, она просит сказать, что пришлет его трансформированным.
956
«Урыльник» - правильнее «урильник», ночной горшок. Здесь - унитаз.
957
Несомненно, к данному письму относятся отложившиеся в архиве среди бумаг Гуля в отдельную папку стихотворения, перешедшие в декабрьскую книжку «Нового журнала»: «Скучно, скучно мне до одуренья!..», «Накипевшая за годы…», «Смилостивилась погода…» (все три переписаны рукой Одоевцевой, но с подписью под каждым «Георгий Иванов»), «Туман. Передо мной дорога…» (автограф).
На обороте страницы со стихотворением «Накипевшая за годы…» приписка:
«Скажите Вашему соседу и другу Вишняку, что проклятый фашист, т. е. я, чрезвычайно оценил благородный тон его книги о Совр<еменных> Зап<исках>. Если бы все так писали Воспоминания! Особая личная благодарность за портрет Фондаминского, которого теперь лягает каждый забытый “поколенец", в свое время льстивший и заискивавший перед И<льей> Исид<оровичем> — очаровательнейшим человеком. И Ад<амович> заодно.
Кстати Вишняк, цитируя стихи Ходасевича, отлепил гаффу. Выходит из цитаты, что “ангел мычит безумно и ревет"!» (BLG. Box 49, Folder 1250). (Действительно, поставив перед строкой «Лишь ангел Богу предстоящий» отточие, вместо строчки «Заумно, может быть, поет», автор, цитируя стихи по памяти, эту самую «гаффу» «отлепил»: «Лишь Ангел, Богу предстоящий, / Да Бога не узревший скот / Мычит безумно и ревет».)
В сентябрьской книжке «Нового журнала» (1957, кн. L, с. 110-111) напечатаны стихотворения Г. И. «Бредет старик на рыбный рынок...» и «Нечего тревожиться...» (второе напечатано со смысловой ошибкой: «Под песочком, голодая...» вместо «Под песочком Голодая...», т. е. острова на Неве).
Спасибо за книжку «Н<ового> Ж<урнала»>. На мой вкус очаровательно стихотворение Иг. Чиннова [958] . Ну вот жму Вашу руку. Корректуру очень прошу . Дошлю (к какому крайнему сроку ?) еще стихи.
Ваш Георгий Иванов .
139. Роман Гуль - Георгию Иванову. 4 сентября 1957. Нью-Йорк.
4 сентября 1957
958
Стихотворение Чиннова «К луне стремится, обрываясь…» («Новый журнал». 1957, кн. XLIX). Гуль не замедлил сообщить об этом автору (26 сент. 1957): «…недавно Жорж Иванов в письме, среди прочего, написал: “Нахожу стихотворения Чиннова очаровательными. А как на Ваш вкус?”. — Видите, старик Державин Вас заметил» («Письма запрещенных людей», с. 483).
Дорогой друг Георгий Владимирович, получил Ваше письмо, хотел ответить стремительно и ничего, как всегда за последнее время, не вышло. Все мое «охлаждение» — это несусветная замотанность, такая, что когда выпадает свободная минута, я неписьмоспособен. Вам оттуда с лазурных берегов это очень трудно представить, и представлять неинтересно, но это именно так, а никак не иначе. В те блаженные времена, когда я мог предаваться эпистолярному искусству, у меня было совершенно другое распределение дня (у меня тогда было три дня в неделю свободных), а сейчас все круче, и круче, и круче...
Но довольно лирики, перейдем к делам. Отвечаю сначала по последнему письму. Стихи получены, но, увы, сентябрьский номер уже отпечатан, он скоро выйдет (я его должен был страшно гнать). И декабрьский должен выйти тоже вовремя, так что и с ним будет гоньба. Я думаю, было бы хорошо, если бы Вы подписали ч<то>-н<ибудь> к этим стихам, чтобы получилось «Из дневника», а то три маловато. [959] Эти стихи, как перепишем, — пришлю Вам — м. б., что-нибудь измените и пр. Кстати, стих Ир. Вл. тоже лежит до декабрьского номера. В этот он уже опоздал. Так что супруги Ивановы блеснут у нас полным блеском в декабре под Рождество. Далее. Жена кое-что нашла для Ир. Вл., но те места, где мы обычно приобретали все это, — закрылись. Но что-то такое она Вам вышлет на днях из деревни (она еще несколько дней там). Ну, вот поверите, пока я пишу эти вот Вам строки — меня уже ЧЕТЫРЕ раза вызывали по телефону, и все спешно, все дела, все сумасшествие тихое... Поэтому предаться эпистолярности никак не могу. — Вот и тут разрыв, вызвали — спешное заказное... Итак, мой друг, дружить с таким бизнесменом, как я, — дело трудное. Я должен сокращаться в этом письме, как только могу, — попробую написать в субботу-воскресенье как-нибудь... Ледерплекы вышлю Вам, это выслала моя секретарша так замечательно, опять ее попрошу (деньги там остались, мне кажется), напишу Вам как и что (с деньгами у нас оч<ень> туго в Н. Ж.).
959
В декабрьскую книжку «Нового журнала» (1957, кн. LI) в состав «Дневника 1957» вошло пять стихотворений: «Скучно, скучно мне до одуренья!», «Накипевшая за годы...», «Смилостивилась погода...», «Туман. Передо мной дорога...», «Отвлеченной сложностью персидского ковра...» плюс перепечатанное с исправлением ошибки (см. примеч. к письму 138) стихотворение «Нечего тебе тревожиться...».
Далее, переходя к след<ующему> предыдущему письму. Во-первых, о Вашей книге. Тут вся вина Ваша исключительно. Если б Вы прислали нам Вашу рукопись — я уверен, книга давно бы была выпущена. Но Вы оригинальный господин, Вы просите, чтобы мы прислали Вам Ваши собственные стихи, переписав их из Н. Ж. и еще откуда-то... Боги мои... что же это такое? Неужто у Вас нет Ваших собственных стихов, какой же Вы бизнесмен?.. Поверьте, что все это оч<ень> трудно, ибо и секретарша наша вертится как на сковороде — в куче дел. Тут все вертятся, так уж тут все устроено... А Вы, благодушествуя на Лазурном берегу и не представляя себе этой нашей горячей сковороды, — просите — пришлите мне все мои стихи, ну, знаете, мон дье, это черт знает что такое. И пеняйте на себя только и исключительно. Ответьте, можете ли Вы прислать сделанный Вами макет книги или не можете? А там уж увидим. Так что вина вся Ваша «целиком и полностью», как говорил Державин. [960] Далее, Вы просите снять какие-то копии с Почтамтской — милый друг, для меня все это невозможно, утомительно, уморительно и я ничего этого сделать не могу. А пойти в библиотеку и пр. — и того больше. Это все из области немыслимого. И не понимаю, зачем Вам все это, почему Вы вдруг взволновались из-за какой-то репутации. Репутации бывают разные, во-первых (вон у Сухово-Кобылина была чудовищная репутация! [961] ), я всегда был того мнения, что на эти «репутации», которые раздает кн. Мар<ья> Алекс<евна,> [962] надо плевать с высокого дерева. И Вам надо успокоиться. И поставить жирную точку. Философическую. Вот и все. Да, кстати, вспомнил, м. б., Вы решили, что я хочу дать непременно свою статью о Вас в Ваш стихотворный сборник. Дитя мое, ты нездорова, [963] если это так. Я, маэстро, вообще не люблю музыку, как сказал первый скрипач Тосканини, когда он спросил его, почему он так странно сегодня играл. [964] Я на эту литературу (чтобы не сказать грубого слова, более грубого) плевал всю свою жизнь. И меня такие штучки не интересуют ну ни с какой стороны. Будете просить, умолять, — ну, соглашусь. Не будете — тем лучше. Так что тут я не похож ни на кого из Ваших друзей литераторов. Я люблю жизнь, а литературу предоставляю любить Глебу Струве и Львову-Рогачевскому.
960
Трудно признать автором этого фразеологизма Державина, так мог выразиться кто угодно. Тем более, что это скорее всего калька с немецкого «ganz und gar» (см. об этом: «Ваш М. Г.: Из писем Михаила Леоновича Гаспарова». М., 2008, с. 194).
961
Александр Васильевич Сухово-Кобылин (1817-1903) — драматург, математик, философ, познакомился в 1841 г. с двадцатидвухлетней парижанкой Луизой Симон-Диманш, ставшей его любовницей, затем гражданской женой, «московской купчихой», как ее в официальных бумагах именовал Сухово-Кобылин. В 1850 г. Симон-Диманш была убита в Москве при невыясненных обстоятельствах. Сухово-Кобылин восемь лет находился под следствием, дважды сидел в тюрьме, пока в 1857 г. Александр II не на ложил подтверждающую резолюцию на решении Государственного Совета России приговорить Сухово-Кобылина к церковному покаянию за любовную связь.
962
В «Горе от ума» А. С. Грибоедова заключительная реплика Фамусова: «Ах, Боже мой! что станет говорить / Княгиня Марья Алексеевна!».
963
Обращенные к Татьяне слова няни из «Евгения Онегина»: «- Дитя мое, ты нездорова; / Господь помилуй и спаси!» (Глава третья, XIX).
964
Артуро Тосканини (Toscanini; 1867-1957) — итальянский дирижер, начиная с 1898 г. по 1929 г. несколько раз становился главным дирижером миланского театра «Ла Скала», в США был руководителем Нью-йорского филармонического оркестра и симфонического оркестра Национального радио. Анекдот с репликой его «первой скрипки» достоверного подтверждения не имеет.
Ну, кончаю, думаю, что ответил на все, но не уверен, но уже надо бежать. Попробую к<ак>-н<ибудь> написать ч<то>- н<ибудь> более приемлемое с точки зрения эпистолярной литературы 20 века — в субботу, во едину от суббот. Вишняку передал. Он был оч<ень> доволен и несколько удивлен.
Ауфвидерзеен, херр доктор!
Софочка, телеграфуй!
Цалую ручки Ир. Вл. Искренне Ваш
<Роман Гуль>
140. Георгий Иванов - Роману Гулю. 9 сентября 1957. Йер.
9 сентября 1957. (Обратной почтой).
Beau-Sejour
Нуeres
Var
Дорогой Роман Борисович,
Отвечаю, как видите, «стремительно», не то что Вы. Ваше письмо, кроме моей неизбывной дружеской страсти к Вам, требует по своему содержанию срочного ответа. Вы меня просто поразили: «Книга давно была бы выпущена, если бы...» Что это значит? Вы знаете, как я хочу, чтобы моя книга была Вами издана. Но могу представить Ваши письма: Вы писали так неопределенно и потом так скисло насчет этой возможности, что я стал считать это — законно — несбывшейся надеждой. Опять-таки, дорогой друг, насчет переписки стихов. Опять-таки могу представить Ваши письма в пору, когда о книге говорилось: пришлете на пишмаши все стихи, какие Вам недостает из Нов. Журнала. Для Вашего сведения, эта (моя) пишмашь была Вам послана для писания Вашей прекрасной статьи (за которую вечно благодарен) вместе с печатными сборниками — сборники Вы мне вернули, но пишмашью, естественно, по написании статьи подтерлись. У меня же нет № № Нового Журнала, кроме тех, которые вышли, когда мы уже жили в Hyeres'e. Все, что было в период Монморанси и Парижа — погибло в период нашего переезда сюда — и осталась только пишмашь — которая и была послана Вам для статьи. Как же быть? Мне нужны стихи с 25 № Нов. Журнала до (включая) того «Дневника», в котором было 17 или 18 стихотворений и который пришел еще в Париж. Без Вашей помощи не могу нигде его достать. Но № 25 Вы можете достать за 1 доллар в конторе «Нового Русского Слова»: «Распродажа книг за полцены. Список № 10. Цена 1 доллар». Купите, будьте ангелом, хоть за мой счет и вырвите все 20 стихотворений. Но остальные иначе как Вами просмотренные по и переписанные, я не могу никак достать. Так что если «клейте макет» — реальное предложение, никак не могу обойтись без Вашего содействия в этом случае. Там - т. е. в №№ после 25 (периода, начиная с Вашей рецензии о «Пет. Зимах», приблизительно, есть порядочно «шедевров» моей поэзии и как же без них обойтись. Так что будьте благодетелем, пришлите 20 стих. «за 1 доллар» и пишмашью остальные. Склею и пришлю моментально.