Чтение онлайн

–  Часто мистер Кавендиш путешествует?

–  Раз в год, не больше. Но он никогда не уезжал больше, чем на три недели, мисс Ионеску.

–  Что ж, нам остается только делать то, что и обычно.

И мы делали то, что и всегда - миссис Ортис занималась домашним хозяйством, вела финансы, убирала и стирала, готовила. Я помогала ей практически во всем, даже выезжала с ней в город за покупками, но все равно свободного времени оставалось очень много. Чтобы хоть как-то скоротать длинные скучные часы, я часто подолгу находилась в оранжерее, помогая Нгози: поливала цветы, работала тяпкой и граблями. Но неумолимое время едва двигалось. И картина моей жизни в первую неделю выглядела так: я у окна, идет дождь; я на обрыве, дождя нет; я на обрыве под зонтом, идет дождь; я в парке под зонтом, идет дождь; я в беседке, идет дождь; я в кабинете мистера Кавендиша, читаю в его кресле, идет дождь.

Из состояния апатии меня вывел звонок Аристарха Бенедиктовича как раз тогда, когда я уже битый час тупо рассматривала розовый украшенный стразами телефон. “Это наверняка был подарок от маленькой мисс Изольды” - думала я, поглаживая прохладный гладкий пластик. Наставник позвонил на пятый день моих мучений и сказал: “Аня, вы очень талантливый и упорный человек. Ни разу за семь лет нашего знакомства я не видел, чтобы вы опускали руки! Я далеко и не могу вас утешить, тем более не стану лезть в вашу душу, выясняя причину вашей хандры, но я умоляю вас - не сидите, сложа руки, не теряйте ни себя, ни драгоценное время! Жизнь так быстротечна!”.

Эти слова, как глоток свежего воздуха, вселили в мою душу вдохновение и вернули былую упорность! С того момента каждый день я проводила в разнообразной работе - после завтрака и до обеда я рисовала портрет мистера Кавендиша, упорно работая над линиями, изгибами и тенями; после обеда я совершала прогулку по саду, проводя не менее получаса у обрыва, заглядывала в оранжерею, чтобы немного побеседовать с Нгози, и возвращалась в кабинет мистера Кавендиша. Там я садилась за его печатную машинку, вставляла новый лист и приступала к написанию своего рассказа. Писала я обычно до вечернего чаепития. После чудесно проведенных за чашкой чая минут с миссис Ортис, я снова отправлялась на обрыв, посмотреть на закат. Так шел день за днем, утекали недели. Монотонность и рутина, спокойно и размеренно текущие дни снова заставили меня остро почувствовать давно забытое одиночество.

Несмотря на все, за это время я смогла стряхнуть с себя хандру, снова найти в себе силы делать то, что я когда-то любила. Мистер Кавендиш не звонил, но мы получали весточки от миссис Розы, которая сообщала, что с братом все хорошо, и сейчас он находится где-то в районе Южной Америки. Я отгоняла от себя мысли о том, почему мистер Кавендиш не звонит, скоро ли он вернется, как проходят его вечера с мисс Отулл и сильно ли он обиделся на меня.

Однажды, в самый разгар работы над моим рассказом, я была прервана стуком в дверь.

–  Войдите!

На пороге появился издатель мистера Кавендиша, мистер Рассел Нот - жутко потеющий, но очень добродушный упитанный старичок с тростью.

–  О, мисс Ионеску, это вы? Я думал, что это мистер Кавендиш вернулся!

–  Нет, сэр, - Я встала навстречу гостю, слегка смутившись.
– Это всего лишь я.

Окинув удивленным взглядом рабочую атмосферу кабинета, мистер Нот заглянул в напечатанные мной листы, лежавшие в стопке на столе.

–  Это ваша работа, мисс Ионеску?
– он посмотрел на меня поверх очков, внимательно изучая написанное.

–  Да, сэр.

–  Постойте… У вас отлично получается!
– он улыбнулся.
– Вот так дело! Заехал забрать бумаги, а открыл талант!

–  Какой талант, сэр?
– я действительно не на шутку испугалась.
– Я пишу для себя.

–  Мисс Ионеску, с людьми нужно делиться!
– иронично сообщил он.
– В нашем мире не хватает таких романов, как ваш и слишком много разной дряни!

–  Спасибо, сэр.
– Я достала бумаги, за которыми приехал издатель.
– Вот, сэр. Мистер Кавендиш предупреждал, что вы приедете, но я ждала вас недели две назад.

–  Спасибо, мисс Ионеску!
– он спрятал бумаги в портфель, не отрываясь от чтения моей писанины.
– Свежо, необычно! И слог такой, давно забытый, журчащий как песня! Нет, мисс Ионеску, я буду ждать вашего романа с нетерпением!

–  Но, сэр!

–  Мисс Ионеску, обещайте, что я буду первым, кто прочтет его!
– он посмотрел на меня строго.
– Я серьезно! Не можете же вы всю жизнь жить в чужом доме и работать на кого-то! Пора подумать и о себе!

Последние крохи сомнения исчезли.

–  Обещаю, сэр. Как только все будет готово, я вам позвоню.

–  Вы умница, мисс Ионеску!
– похвалил он, весело улыбнувшись и направился к выходу.
– До свидания!

Когда двери за мистером Нотом закрылись, я все еще пребывала в легком шоке. Расхаживая по кабинету от окна к дверям на веранду и назад, я все думала, взвешивала и меняла свое решение. Снова и снова. Пока из состояния фрустрации меня не вывел громкий крик миссис Ортис из столовой. Я опрометью кинулась туда и застала экономку, лежащую на полу, отчаянно кричащую и держащуюся за ногу. Рядом валялись осколки разбитой чашки и перевернутая банка с вареньем.

–  Господи, миссис Ортис!
– я упала около нее на колени, пытаясь понять, что случилось.

–  Я сломала ногу, Анна!
– стонала она.
– В моем возрасте нужно смотреть под ноги! Mi pierna! Как же больно! Maldita sea! Maldita sea esa taza est'upida!

–  Я сейчас, миссис Ортис! Я сейчас!
– бросившись к телефону что есть мочи, я вызвала “скорую” и провела все время до ее приезда на полу около страдающей женщины, побоявшись ее потревожить.

–  Хвала небесам!
– обрадовалась я, когда увидела карету скорой помощи, подъезжающую к дому.

Миссис Ортис уложили на носилки и отнесли в машину. Оставив Нгози и Афию за главных, я прыгнула следом за пострадавшей в карету скорой помощи и поехала в больницу. Через час, когда после обследования и рентгеновских снимков стало известно, что у миссис Ортис закрытый перелом в районе голени, ей дали обезболивающее и снотворное, поэтому я попрощалась и вернулась в Кавендиш-холл, пообещав, что буду следить за домом так же, как это делает наша добрая экономка.

К вечеру, когда работники разошлись по домам и я осталась одна в огромном поместье, то ощутила забытое с детства чувство, когда ты один во всем мире! Расхаживая по первому этажу, я не могла заставить себя уйти в спальню. Дошло практически до абсурда - я боялась остаться в темноте! Включив все лампы в коридоре и на лестнице, я поднялась в свою комнату, взяла герань и одеяло, и вернулась в кабинет мистера Кавендиша, выключая свет следом за собой. От непрекращающегося дождя в доме стало немного сыро и прохладно. Обернувшись в одеяло, я села в хозяйское кресло, подтянув под себя ноги, и прикрыла глаза. После изматывающего дня, сон завладел моим сознанием за несколько секунд.