Чтение онлайн

Зазвучала обрядовая песня, а когда закончилась, жрицы возвестили: «Возродился божественный супруг Богини-Матери!».

Аданэй благоговения перед древним культом не испытывал, но любопытство одолевало. Он ждал, что будет дальше и когда все закончится. Одновременно разглядывал людей. Его заинтересовала русая, похожая на лисичку девица, которая стояла в первых рядах и лукаво, многообещающе улыбалась.

Речи и песнопения закончились, и служительницы богини поднесли Аданэю желтую хлопковую тунику, а когда он оделся, надели на его голову венок из лавровых ветвей и весенних цветов и повели на взгорье.

Тут и началось веселье. Танцы, песни, вино и костры! Только три жрицы не участвовали в разгуле – безмолвными тенями следовали за Аданэем, куда бы он ни шел, и не давали насладиться оргией. Хорошо хоть не возражали, когда новый бог просто пил вино, и сами подносили ему рог. А вот потанцевать с приглянувшейся ему «лисичкой» так и не позволили, отогнав уже пьяную девушку прочь.

На закате силы его покинули: сказывалось отсутствие сна. Жрицы это заметили и дали бодрящего зелья. Стоило Аданэю отпить из тыквенной фляги – и внутренности опалило, будто он глотнул раскаленный металл. В глазах потемнело, дыхание перехватило, сердце сначала ухнуло, потом тревожно забилось. Зато, придя в себя, он обнаружил, что и впрямь взбодрился.

К этому времени угас последний сумеречный свет, и побережье затопила тьма. Костры выделились на склонах холма, будто огненные глаза драконов. Людей становилось все меньше: то одна, то другая парочка в обнимку скрывалась в чернеющей неподалеку оливковой роще.

Жрицы посмотрели вверх, Аданэй проследил за их взглядами. Не увидел на небе ничего необычного – все та же бездонная пропасть, звезды и незрелая луна.

– Богиня открыла свой лик, – возгласила Маллекша. – Она ждет божественного супруга.

Его окружили девять служительниц. Ударили в бубны, извлекая нестройный, но завораживающий ритм, запели глухими утробными голосами и увлекли Аданэя к морю. Береговые жители – те, кто не нашел себе пары или был слишком стар для любовных утех, – отправились следом.

Освещенная факелами процессия двинулась вдоль побережья, но путь преградил каменный завал, врезавшийся в море, подобно косе. Старейшая из жриц подняла руку, приказывая остановиться. Бубны смолкли, несколько минут тишину нарушали только шум волн, шуршание гальки и гул ветра. Старуха подошла к Аданэю и схватила его запястье сухими шершавыми пальцами.

– Пора. Солнечный бог спустится к Матери, и земля примет его семя.

Она с неожиданной силой потянула Аданэя за собой в море: только так можно было обогнуть завал. К ночи начался отлив, и холодные буруны сбивали с ног. Камни впивались в ступни, и об один из них Аданэй споткнулся, расшиб большой палец и, взвыв от боли, остановился. Но старуха ждать не стала. Прошамкала: «Поспеши, великий Суурриз!» – и настойчиво потянула его за руку.

Наконец завал закончился, и жрица повела к берегу. Там, среди камней, терялся грот. Она подтолкнула Аданэя в спину и сказала:

– Иди, Солнечный бог. Там ждет тебя Богиня.

Записано Адданэем Проклятым, царём Иллиринским, год 2464 от основания Иллирина Великого.

Я увидел ее в полумраке пещеры. Огненные блики факелов играли на лице, скрытом посеребренной маской. Богиня! Обнаженная, увитая виноградными побегами и лавром, а тело разукрашено таинственными символами и узорами.

Шепот сорвался с губ: «Ты… богиня…»

Невозможно описать, что я ощутил при взгляде на нее. Не существует в человеческой речи слов, которые смогли бы это передать. Она источала горящий поток вожделения, он пронизывал грот, проникал вглубь меня, заполнял меня всего. Я почти поверил, что она – воплощение богини, а я – ее божественный супруг. Никогда, ни к одной женщине я не испытывал ничего подобного, что испытал к этой – хрупкой и исполненной могущества, по колени окутанной черными волосами. А ведь в тот миг я еще не успел ни притронуться, ни даже приблизиться к ней...

Она раскинула руки, и я тут же бросился в ее объятия, впился в горячие соленые губы и обезумел. Какой же неистовой темной силой напоила земля свою ведьму, что я забыл обо всем? В ней был мир, в ней тонуло то, что недавно казалось таким важным, а теперь утратило смысл. Ее руки, словно змеи, обвивали меня, ее жаркое тело льнуло к моему. Мы сливались воедино, как две реки, как земля и небо на горизонте, как день и ночь на закате. Я любил и желал, как никогда в жизни. Аромат ведьмы – пряный, мускусный – смешивался с запахами моря. Мы – вдвоем, а вокруг – пустота. Лишь мы – настоящие. Она и я. Богиня и Бог. Теперь я не смеялся над древним культом. Я не просто поверил в его силу – я ее познал.

«Как твое имя?» – спросил я перед рассветом.

«Я – Вечная богиня, а ты – мой солнечный супруг. Здесь нет других имен».

Я протянул руку к ее маске: хотел отодвинуть и взглянуть на лицо.

«Нет», – прошептала она.

Я не смог противиться ее воле, и рука опустилась.

На рассвете за моей богиней явились жрицы. Она ушла, а я понял, что никогда ее не забуду. Эта женщина – единственная! – сумела опалить мое сердце. Сердце того, кто прежде ни разу не сгорал в огне такой страсти… И ей для этого даже ничего не пришлось делать, ей достаточно оказалось просто быть.

Если бы я только знал, к чему приведет эта безумная ночь! Если бы я знал, то бежал бы из береговой провинции, и из самого Иллирина тоже бежал бы. Но я не знал... Тогда еще я не знал…

Старая жрица пришла за ним спустя час после рассвета. Аданэю нужно было вернуться в деревню, присоединиться к отряду, а потом снова, будто в первый раз, приехать на побережье и заключить союз, который возведет его на иллиринский престол.

Собственное бракосочетание Аданэй запомнил смутно. Почти двое суток провел без сна, теперь не спасал даже бодрящий напиток жриц. Голова гудела, веки словно песком присыпали, перед глазами мелькали темные пятна. Все расплывалось, как в тумане. Казалось, еще чуть-чуть, и Аданэй свалится на землю и уснет посреди церемонии – отнюдь не пышной и не торжественной. Скромность обряда объяснялась тем, что Лиммена не желала привлекать внимания к свадьбе племянницы. Сейчас Аданэя это только радовало: очередного празднества он бы не вынес. И без того не мог дождаться, когда все закончится.

Будущая жена показалась ему невзрачной: бледное худое лицо, круги под глазами, мутный застывший взгляд и сжатые губы. Волосы, скрученные на затылке, почти полностью скрывались под багряным покрывалом. На лице – холод, в голосе – безразличие. Красоту матери Аззира явно не унаследовала. Зато была царевной и одной из наследниц, что делало ее лучшей женой для изгнанника, лишенного престола.

Сразу после церемонии Аданэй завалился спать в предоставленной ему комнате замка. Брачной ночи не было: Лиммена не собиралась делиться любовником, и он мысленно поблагодарил ее за это, ведь все равно сейчас ни на что не был способен, а позориться не хотелось.

На следующее утро Аданэй выдвинулся в обратный путь. Аззира провожать супруга не вышла, да он и не ждал: заполучил царевну в жены, и пока что это все, что от нее требовалось.

Дорога в Эртину заняла меньше времени, чем в Нарриан. Теперь воины сетовали на то, что остановок слишком мало и они слишком короткие. Ниррас, как и в прошлый раз, пресекал ропот.

Месяц Тааммиз близился к концу, когда Аданэй – теперь уже муж царевны – въехал в столицу и в тот же день явился к Лиммене. Увидев любовника, царица вскрикнула от радости, хотя, несомненно, ей доложили о его возвращении.