Чтение онлайн

Обычно айсадка с охотой отвечала на его ласки, улыбалась, что-то рассказывала или спрашивала, и до истории с мятежами он старался проводить с ней как можно больше времени. Приглашал в свои покои, чтобы вместе поужинать, и она оставалась до утра, сам приходил в ее комнаты, выезжал с ней в степь – и они мчались наперегонки, соревнуясь в стрельбе из лука. Элимер тренировал ее во владении мечом, заменив в этом Видальда. А ей взбрела в голову мысль учить стрелять и охотиться детей с окраинных трущоб Инзара, и она, недолго думая, начала этим заниматься.

Порой Шейра говорила или вытворяла умиляющие его глупости.

Однажды вернулась из степи вымокшая, заляпанная грязью – угодила под ливень. Элимер столкнулся с ней у главного входа в замок и тут же притянул ее к себе и сжал в объятиях, не обращая внимания, что его светлая одежда покрылась бурыми мокрыми пятнами.

– Задушишь меня сейчас, – сдавленным голосом сказала айсадка.

Он ослабил объятия и улыбнулся.

– Просто рад тебя видеть. Думал, вернешься позже.

– Это из-за проклятущей грозы! Оставила меня без добычи! – возмутилась Шейра. – Дутлоголовые козы разбежались, сожри их дети Ханке!

Элимер прервал поток ругани:

– Когда это ты выучилась браниться? Тебе нельзя так говорить.

– Почему? Видальд всегда так говорит.

– Ах, Видальд... – протянул Элимер. – Тогда понятно. Не бери с него пример.

– Да, великий кхан, – с усмешкой бросила Шейра и, обойдя его, понеслась вверх по лестнице к своим покоям.

В другой день, в середине весны, когда они прогуливались вместе, айсадка сорвала покраснелую прошлогоднюю травинку и вплела в прядь его волос. Элимер спросил: «Что ты делаешь?» Шейра пожала плечами и ответила: «Вплетаю траву в твои волосы». Он не поинтересовался зачем, ведь это было неважно: куда значимее казалось то, что она прикасалась к нему с нежностью, а такое случалось не всегда.

Потому что в иное время айсадка становилась похожей на прежнюю себя: отчужденную, замкнутую, неприветливую. Тогда он интересовался у нее, что случилось, но в ответ она почему-то говорила, будто бы он ни о чем ее не спросил. Элимер никак не мог взять в толк, что она имеет в виду, но дополнительные расспросы не помогали, а только раздражали ее еще сильнее. Так что обычно он просто ждал, пока это состояние у нее пройдет.

Мысли о Шейре вызвали желание навестить ее, хотя смущала тьма за окном: у айсадки была привычка ложиться спать довольно рано. И все-таки он решил попробовать.

И не зря. Она еще не спала. Сидела на скамье за столом, подперев рукой подбородок, смотрела на пламя в масляной лампе, а пальцами другой руки выводила круги на шероховатой поверхности дерева. На шкуре на полу устроилась Айя и как всегда о чем-то весело болтала. Когда стражник отворил дверь, впустив кхана, айсадка вздрогнула и повернула голову, а ее прислужница вскочила на ноги, поклонилась и выскользнула из комнаты.

Шейра поднялась навстречу Элимеру, вопрошающе изогнув брови, и снова показалась ему привлекательной как никогда. Короткая голубая туника открывала стройные ноги, две косы, слегка растрепанные, падали на плечи, свет и тени играли на нежном лице. Он приблизился, провел большим пальцем по ее подбородку и губам, обнял и вдохнул запах ее тела, ее волос, а она легким, но ласковым движением скользнула рукой по его плечу. В этот миг Элимер почувствовал себя счастливым.

– Знаешь что, мы с тобой сейчас же отправимся в мои покои, – сказал он с улыбкой.

Шейра отреагировала неожиданным образом. Нахмурилась, отстранилась и бросила:

– Нет. Иди один.

– Что случилось? – вздохнул он.

– Ничего, – огрызнулась айсадка, отворачиваясь. – Не хочу тебя сегодня видеть. Уходи.

– Нет уж, – хмуро откликнулся Элимер, усаживаясь на скамью прямо перед ней. – Не уйду. Пока ты не объяснишь, что случилось.

Шейра молчала минуту или дольше, не глядя на него, потом все-таки посмотрела в глаза и враждебно сказала:

– Конечно, ты не уйдешь. Тебе ведь никогда не важно, чего я хочу, а чего нет.

– Что значит не важно? – не понял Элимер. – Конечно, важно! Я даже отпустил тебя в твои леса, когда ты этого захотела.

– Да! – выпалила она. – Отпустил. По собственной прихоти. А потом вернул, как только захотел. И даже не спросил, хочу ли этого я!

– А ты была бы против? – Он поднялся, снова приближаясь к ней.

– Не знаю! Ты же не спросил! И я даже понять не успела…

Все-таки Элимер решительно не понимал, что ее так возмущает. Ну да, он не спросил. Но и она не возражала. Могла бы сказать сразу, если была против.

– Послушай, ты говорила, что не можешь остаться со мной, потому что скучаешь по айсадам, но не готова навещать их, будучи моей пленницей. И я отпустил тебя к ним свободной. А после сделал тебя женой и кханне, так что теперь ты никакая не пленница в их глазах, как и в глазах любых других людей. Так чем же ты так не довольна? В конце концов, ты утверждала, что ваши старейшины тоже не слишком-то интересовались, хочешь ты замуж на этого Тьерэ-как-его-там или нет. И что-то я не припомню, чтобы ты злилась на них за это.

Шейра ничего не сказала. Уселась на ложе и, не глядя на Элимера, начала расплетать косы.

– Хорошо, – выдавил он. – На этот раз я уйду. Но не жди, что так будет всегда.

Она снова промолчала, и он в раздражении вышел, хлопнув дверью громче, чем следовало. Чтобы развеять невеселые мысли, решил пройтись по главным улицам Инзара: обычно это помогало.

Он позвал с собой как всегда не спящего в это время Видальда и, переодевшись в простую одежду, они вместе отправились в город.

Ночь стояла хоть и туманная, но безветренная и теплая, и улицы были оживленнее обычного. Двигаясь по освещенной мостовой, мимо смеющихся и веселящихся юношей и хмурых усталых работяг, Элимер и Видальд дошли до самого речного порта. Элайету плескалась, набегая на берег, и шум волн успокаивал разум. Говорить не хотелось, но над ухом раздался грубоватый голос телохранителя:

– Я знаю недурной трактир неподалеку.

– Нет уж, никаких трактиров… Постоим немного – и обратно.

– Как знаешь. А то смотри… Мы с кханне как-то туда заходили, нам понравилось.

– Не надо сейчас о ней.

Телохранитель изогнул бровь.

– А что случилось?

– Не твое дело.

– Ладно-ладно, не хочешь, не говори.

И он принялся насвистывать какую-то веселую мелодию.

– Умолкни, – в раздражении проронил Элимер.

– Угу. Как прикажешь.

Они помолчали, а потом кхан неожиданно сам для себя выпалил:

– Я дважды сохранил ей жизнь, я позволил ей разъезжать по Отерхейну, я отпустил ее к айсадам. Я мог сделать ее рабыней и наложницей – вместо этого сделал женой и кханне. А она недовольна.