Чтение онлайн

За месяц разлуки женщина еще сильнее исхудала, осунулась, скулы и подбородок заострились, а кожа посерела. Лиммена нетвердой походкой двинулась к Аданэю, но он ее опередил: сам приблизился и сжал в объятьях. Она зашептала:

– Как же я скучала, любимый! С ума сходила! Вернулся наконец!

Не давая ему ничего сказать, она прильнула к его губам, а потом забросала ревнивыми вопросами об Аззире. Аданэй заверил, что царевну едва запомнил, она его ничуть не впечатлила и не привлекла. И даже не соврал.

Лиммена успокоилась, а спустя неделю представила его на совете как нового писаря. Аданэй встретил неприязненные и надменные взгляды, но они его не беспокоили. Очень скоро он сам войдет в совет, и тогда вельможам так или иначе придется с ним считаться.

ГЛАВА 23. Домом может стать только место, из которого не хочется бежать

Зарина в ярости встряхнула головой, и волосы огненным дождем рассыпались по плечам. Элимер посмотрел на нее с искренним недоумением, и это разозлило ее еще сильнее. Конечно, правитель привык, что она никогда не проявляет недовольства и не доставляет неудобств. Настолько привык, что теперь даже забыл о ее существовании, а встречая изредка в коридорах, скользил по ней равнодушным и ничего не выражающим взглядом. Он словно считал, будто и такое его поведение Зарина воспримет с привычной покорностью. А вернее всего, кхан и вовсе ничего насчет нее не считал, он просто не думал о ней, ему просто было все равно, и это не укладывалось у нее в голове. Хотя бы потрудился б отослать ее из замка, даже это было бы лучше, чем полное безразличие.

Отчаявшись ждать от него хоть каких-то слов или действий, Зарина пришла к нему сама, хотя даже это удалось не сразу – он принял ее только через два дня. Теперь сидел в своем кресле и смотрел на нее с озадаченным видом. Наконец произнес:

– Я не хотел тебя мучить. Мне жаль, что так вышло. Но ты не пленница здесь и можешь вернуться в Тилирон или обосноваться тут, в столице. Я не обижу тебя деньгами и подберу хорошего мужа.

– Почему? – прошипела Зарина вместо ответа. – Почему дикарка?

– Она теперь не дикарка, а кханне и твоя повелительница, нравится тебе это или нет.

– Почему? – тупо повторила Зарина, во что бы то ни стало желая получить ответ.

Она его не получила.

– Разве я должен перед тобой отчитываться? – со сталью в голосе сказал он, поднимаясь с кресла. – Я так решил, и этого достаточно.

– Но… но я люблю тебя! – выкрикнула она. – Я ради тебя покинула Тилирон, отправилась за тобой в Инзар!

– Насколько я помню, все это было твоей идеей, – с холодом напомнил Элимер. – Я всего лишь не отказал.

– Если бы я только знала тогда, что настолько тебе безразлична!

– Мне жаль. Правда, – повторил он, смягчившись. – Но пусть тебя не беспокоит твоя дальнейшая судьба, я о тебе позабочусь, обещаю.

– Мой кхан, я…

– Ты можешь идти, Зарина.

Ее пальцы дрожали, из глаз катились слезы, а он словно не замечал этого. Притворялся, что не замечает. Как же она ненавидела его в эту минуту!

Девушка добрела до своей комнаты, как в полусне. Оказавшись внутри, невидящим взглядом уставилась в стену. Что же ей делать теперь? В родной Тилирон она возвратиться не могла, там строгие нравы, и даже на бывшую любимицу правителя смотреть будут косо, а отец ее и вовсе не примет. Он не ответил ни на одно из ее посланий, которые она когда-то отправляла, прежде чем оставила попытки.

Оставаться же в Инзаре и жить так близко к Элимеру – и так далеко от него! – казалось и вовсе нестерпимым. Зарина и представить не могла, каково это: слышать его имя от глашатаев, зачитывающих приказы, или от лавочников, передающих последние сплетни, видеть его на площади во время торжеств и вспоминать его глаза – такие холодные, такие любимые и ненавидимые одновременно. А он будет развлекаться с айсадкой и не помнить о бывшей любовнице. О ней, которая ушла вслед за ним из Тилирона почти дитём, которая терпеливо ждала их редких встреч и пила горькие настои, чтобы не понести… А теперь он просто решил от нее избавиться, выдав замуж? Зарина не могла примириться с этим и не собиралась покорно ждать своей участи.

Сжав кулаки, она прошипела:

– Ты поплатишься за это, Элимер. Ты и твоя дикарка. Вы оба. И неважно, чего мне это будет стоить.

Через несколько дней, прихватив с собой драгоценности, когда-то подаренные кханом, и одну из рабочих лошадей, Зарина исчезла из замка и из столицы. Она была уверена, что кхан не станет ее разыскивать, и оказалась права.

***

Весна перевалила за середину, и равнина преобразилась, благоухая свежестью травы, радуя взгляд яркими цветами, услаждая слух треньканьем полевых пичуг. Увы, эта пора была краткой. Пройдет месяц – лепестки первоцветов облетят, солнце начнет нещадно жарить, и зелень потускнеет. Чтобы не пропустить время весеннего расцвета, Шейра старалась чаще выбираться в степь – вместе с Айей, подросшими щенками и несколькими воинами в сопровождении. Но удавалось ей это далеко не каждый день и даже не через день: большая часть времени уходила на учебу. Теперь, когда айсадка превратилась в кханне, она должна была изучить историю Отерхейна, не говоря уже о том, чтобы в совершенстве овладеть языком и научиться правильно держать себя с подданными. Вместе с ней училась и Айя, иначе девчонке с повадками простолюдинки было бы не место подле Шейры, которая успела к ней привязаться.

Но если жена хотя бы иногда находила время прогуляться по равнине, то Элимеру не удавалось и этого: в Инзар пришли дурные вести. Владельцы замков у восточных границ Отерхейна подняли бунт. Сначала повесили сборщиков податей и их охранников, потом начали укреплять крепостные стены, ожидая штурма или осады.

Слухи об Аданэе подарили обиженным вельможам надежду, что правителя можно сменить. Теперь Элимер жалел, что сразу не ответил на сплетни жестокими карами. Источник молвы обнаружить все равно не удалось, а она обернулось крупными неприятностями.

Медлить и дальше он не собирался. Карательные этельды понеслись на восток – и земля Отерхейна окрасилась в алый. Некоторых мятежников разгромили: одних казнили на месте, а других, наиболее знатных, привезли в Инзар, чтобы предать смерти на площади как изменников. Но это было только началом, ведь остальные бунтари все еще удерживали замки: крепостные стены строились на славу. Элимер не тешил себя иллюзиями и понимал, что корни восстания удастся выкорчевать нескоро, и они еще долго будут давать всходы в восточных провинциях.

Но до чего же не вовремя! Бунт, конечно, всегда не ко времени, но сейчас особенно. Недавно разведчики донесли, что Лиммена при смерти, на трон вот-вот взойдет Латтора, и Элимер думал развязать войну с Иллирином до того, как властолюбивые интриганы свергнут незадачливую наследницу или начнут править от ее имени. Но теперь, пока в самом Отерхейне не стихнут волнения, будет не до Иллирина. Это приводило кхана в бешенство, восстания подавлялись жестоко как никогда, но все-таки мятежники не спешили сдаваться, догадываясь, что обратного пути нет.

Вчера из восточных предместий доставили одного из мятежных вельмож, которого многие восставшие считали одним из своих предводителей. Его захватили вместе с семьей, и это было хорошим уловом. Элимер по прошлому опыту знал: порой достаточно лишить бунтарей главаря, и мятежи если и не прекращаются, то идут на убыль. А благодаря тому, что его семья оказалась у кхана в заложниках, можно было надеяться, что перед казнью он выдаст все нужные сведения.

Крутая лестница, чадящие факелы, тяжелый затхлый воздух. Кхан давно не спускался в подземелье: обычно заключенных допрашивали палачи, но сегодняшний пленник был слишком важен, и для начала Элимер думал допросить его сам.