Чтение онлайн

– Ничуть, – ответил Аххарит и тут же попросил: – Расскажи о дворце и его жителях. Мы в провинции далеки от столичных сплетен.

– А что ты хочешь узнать?

– Все. Кто с кем враждует, кого остерегаться, с кем стоит поладить... Все, что сочтешь нужным, достославный Ниррас.

– Э, юноша, вижу, ты не хочешь быть слепым исполнителем?

– Я принесу больше пользы, если буду понимать, кто есть кто.

– Что ж, так и быть, – кивнул Ниррас.

Аххарит слушал. Не перебивал и не задавал вопросов до тех пор, пока советник не закончил рассказ.

***

Когда Аданэй проснулся, солнце уже переползло на запад, и на полу, возле окна, играли рдяные отблески. Потянувшись, он с удовольствием обнаружил, что усталость прошла, а рассудок прояснился. Он приподнялся, сел – и вздрогнул от неожиданности, столкнувшись взглядом с кудрявой яркоглазой девушкой с вздернутым носиком, по которому рассыпались веснушки. Платье из пурпурного шелка и диадема в волосах, украшенная рубинами, выдавали в ней знатную иллиринку.

Она сидела на краю ложа и с любопытством рассматривала Аданэя. Не отрывая от нее глаз, он опустил ноги на пол, девушка же, подобрав длинный подол, наоборот забралась поглубже на кровать.

– Ты Айн? – заулыбалась она. – Это тебя чуть не отравили?

Недоумевая, Аданэй кивнул.

– А ты?

– Я Латтора, – еще шире улыбнулась девушка.

– Царевна?! – воскликнул он в изумлении и, встав с кровати, отвесил поклон. – Да благоволят тебе боги, царевна. Что ты здесь делаешь?

– Ну, я была у мамы, но к ней пришел Аххарит, и я ушла.

– Кто это – Аххарит?

– Он рыжий. Рыжий-рыжий, как лисичка, – хихикнула она.

Аданэй ничего не понимал. Поведение девушки не соответствовало ни ее возрасту, ни внешнему виду. Читалась на ее лице наивность, граничащая с глупостью, и взгляд казался доверчивым и пустым, какой бывает у только что прозревших щенят. Она не походила не только на царевну, но и на знатную госпожу. Хотя и простолюдинку, одевшую господское платье, тоже напоминала слабо.

– Так и кто же он, этот рыжий Аххарит? – переспросил Аданэй: любые сведения могли пригодиться.

– Ну, он бастрюк Хаттейтина.

– Так. Подожди. А кто такой Хаттейтин?

– Ой… ну, он раньше был кайнисом, но потом мама его прогнала, она его не любит.

– Почему?

– Не знаю, – пробормотала Латтора. – Он злой и некрасивый. Наверное, поэтому.

– А зачем его бастрюк пришел к царице?

– Тоже не знаю. Не спрашивай о таких скучных вещах! – девушка сморщила нос.

– Как скажешь. Но, наверное, ты пришла сюда не просто так? Чем я могу услужить?

– Да чем ты можешь услужить? Ничем. Я просто так пришла. Шла, шла – и зашла. Поболтать с Вильдэрином. А тут не он, а ты. Я уже долго здесь сижу.

– Зачем?

– На тебя смотрю. У тебя, когда глаза закрыты, ресницы забавно дергаются.

Аданэй не нашелся, что сказать, а царевна повторила:

– Очень забавно.

– Что ж, я рад, что немного тебя позабавил, – рассеянно сказал Аданэй и отошел к окну: снаружи уже смеркалось, и темнота прокрадывалась в комнату.

– Ты славный! – Девушка вскочила с кровати и приблизилась к нему. – Когда я стану царицей, то обязательно тебя оцарю!

– Что-что ты сделаешь?

– Оцарю! – она засмеялась. – Оцарю-одарю – смешно ведь звучит!

– Да, очень. – Аданэй выдавил из себя улыбку, совершенно не представляя, как себя вести. С одной стороны, Латтора царевна, и просто так ее не прогонишь, и надо выказывать почтение, но с другой – совершенно невозможно воспринимать ее всерьез.

– Я и Вильдэрина оцарю! Хотя мама его уже и так оцарила… А знаешь, что еще я сразу сделаю? Прикажу ее казнить! – во взгляде Латторы вспыхнула злость.

– Кого? Царицу?! – вырвалось у ошеломленного Аданэя.

– Совсем дурак?! – возмутилась царевна. – Как ты можешь думать такие глупые мысли?! Ее – это Аззиру!

Аданэй оживился. Кто-кто, а загадочная дочь Гиллары его интересовала.

– Кто такая Аззира?

– Змея. Ведьма. – Латтора понизила голос. – Гадюка. Она проклята всеми-всеми богами, и я сама слышала, как она говорила с трупами мертвых покойников. А когда я была маленькая, и она жила здесь, то всегда меня пугала, а потом смеялась. А я не жаловалась никому, боялась. Потому что она бы меня тогда точно убила. Но, – Латтора огляделась, – не будем о ней к ночи.

Царевна сменила тему, снова заговорив о какой-то ерунде. Аданэй поддакивал и кивал, но мысли были далеко, и еще никогда он, пожалуй, не ждал с таким нетерпением возвращения Вильдэрина. Когда дверь открылась, и тот появился со свечой в руках, Аданэй едва не подпрыгнул от радости.

– Царевна, что ты здесь делаешь? – Юноша подошел к Латторе и, не выказывая особого почтения, за плечи повел к выходу.

– Но я хотела поболтать с тобой. И я так хорошо с Айном болтала, – закапризничала девушка.

– Ты ведь знаешь, повелительница не разрешает тебе часто общаться с рабами, особенно вечером. Лучше иди, пока она не узнала.

– Ну хорошо. Но мы еще увидимся, да? Завтра, да?

Латтора помахала им рукой и неуклюже выбежала из комнаты.

– Зачем она приходила? – спросил Вильдэрин, поджигая от свечи масляную лампу. – И почему ты сидишь в темноте?

– Когда я проснулся, царевна уже была здесь. Я так и не понял, чего она хотела, – ответил Аданэй на первый вопрос.

– Да, с непривычки ее сложно понять. О чем она говорила? Что станет царицей? – Заметив удивление Айна, он пояснил: – Она говорит это при каждом удобном случае, и лучше ей не возражать. – Юноша забрался с ногами на диван и привалился к подлокотнику. – Как ты себя чувствуешь, Айн?

– Уже неплохо. Я могу что-то для тебя сделать?

– Я интересовался твоим самочувствием не для того, чтобы тут же дать какое-то поручение, – поморщился Вильдэрин. – Если мне что-то понадобится, я скажу прямо, а не намеками.

– Я хорошо себя чувствую, спасибо.

– Что ж, я рад. Зажги еще одну лампу и присаживайся. Надо кое-что обсудить.

Аданэй поискал глазами лампу и обнаружил ее подвешенной на крюк у стены. Не снимая, поджег фитиль, и масло задымило, свет и тени заплясали яростнее. Огонек лампы отразился в зеркалах и высветил широкий табурет. Помедлив, Аданэй опустился на него.