Чтение онлайн

Как чародей и ожидал, Варда сидел за тяжелым деревянным столом, низко склонившись над каким-то манускриптом, и перелистывал хрустящие страницы. Тусклый свет лампы выхватывал густо висящую над рукописью пыль: видать, давно ее не доставали из сундука или с полки.

Телохранитель стоял в глубине книгохранилища, укрытый тенью, и водил пальцами по корешкам стоящих на полках книг.

Чародей не стал тянуть и сразу обратился к младшему советнику:

– Приветствую, Варда!

Тот вздрогнул, отрывая голову от манускрипта.

– О, досточтимый Таркхин, рад видеть. У тебя ко мне какое-то дело? Или к рукописям?

– К тебе.

Не вдаваясь в подробности, Таркхин рассказал о желании кхана разузнать о дикарском пророчестве. Варда кивнул, закрыл и убрал манускрипт и уже собирался идти, но, заметив непонимание на лице главного советника, разъяснил:

– Лучше говорить с пленными сейчас, сразу же, пока их дух ослаблен поражением, пока они измучены, испуганы и хотят спать. За ночь они могут отдохнуть и укрепить сердца.

Объяснение звучало убедительно, и Таркхин не стал возражать, тем более что сам хотел, чтобы Варда быстрее покинул книгохранилище, оставив их с Видальдом наедине.

Что делал здесь телохранитель, ранее не замеченный за любовью к наукам и книгам, чародей не знал, но сейчас вовсе не эта странность не давала ему покоя.

– Видальд, ты ли это? – будто в изумлении воскликнул Таркхин, подходя ближе. – Да твоей стойкости позавидовать можно! Ладно Варда, он весь день провел здесь, в Инзаре. Но ты-то, после битвы, с дороги, тебе бы выспаться, а не науками среди ночи заниматься.

– Какими еще науками? – переспросил Видальд и хохотнул. – Если только наукой любви. Дарсай сказал, есть здесь такая рукопись, с рисунками весьма любопытными. Вот, ищу. Или… – он нахмурился. – Или что, соврал он мне? Ты скажи, советник, если так. Убью гада.

Таркхин не удержался от усмешки.

– Вот оно что… Ну, сегодня-то ты явно ее не найдешь, это надо знать где искать. Попроси завтра служителя, он тебе и найдет. А сегодня шел бы ты спать, денек-то непростой выдался, битва как-никак, потом дорога. Тяжело было?

– С дикарями-то? – фыркнул Видальд. – Да как поохотиться съездить.

Он наугад взял толстую книгу в бронзовом переплете и принялся листать не глядя. Будто только для того, чтобы занять руки

– Кхану ничего не угрожало? – спросил Таркхин.

– Не больше обычного, – откликнулся воин, перелистнув еще несколько страниц.

– Мне сказали, Тхерг погиб. Должно быть, для тебя это тяжелая потеря.

Видальд глянул на советника с легким недоумением: раньше тот не особенно интересовался мыслями главного телохранителя.

– Да… – наконец протянул воин. – Мы с ним не один год вместе воевали. Терять друзей всегда тяжело.

– Хорошо, что с тобой ничего не случилось. Наверняка и тебе не раз угрожала опасность.

Таркхин надеялся, что Видальд сам спросит о стреле, но тот отделался ничего не значащей фразой:

– Какое же сражение без опасностей?

– Видальд, в тебя летела стрела, – сдался Таркхин.

Губы воина растянулись в улыбке.

– Советник, в меня летело много стрел.

– Нет, та стрела была особенная. Ты должен был узнать ее.

– Э, советник, – отмахнулся Видальд. – Ты, поговаривают, колдун, так что тебе, может, и виднее. Но как по мне, все дикарские стрелы одинаковы.

– Вообще ни одной необычной? Что ты делал, когда в тебя летели стрелы?

– А что я мог делать? От одних уклонялся, другие на щит принимал. А в чем дело-то?

Чародей промолчал: разговор явно не получался. Либо телохранитель и впрямь ничего странного в бою не заметил, либо тщательно это скрывал.

– Ты извиняй, советник, – прервал его мысли Видальд, – но если ты говоришь, что ту рукопись, с рисунками, без помощника не найти, то я того, пойду.

Не утруждая себя тем, чтобы вернуть книгу на место, он хлопнул ею о стол и двинулся к двери, но на полпути обернулся.

– Дикари разгромлены, забудь о них. С их стороны ни одна стрела больше не прилетит.

– Да, конечно… конечно, – пробормотал Таркхин.

Видальд кивнул на прощание и вышел. Советник же принялся ходить по книгохранилищу, рассуждая.

Стрела точно летела в Видальда. Видальд тем не менее выжил. Зная это, оставалось только гадать, кто скрывается под маской хамоватого телохранителя и скрывается ли. Таркхин не чувствовал в нем никакой, даже скрытой мощи. Тем удивительнее, что воин избежал опасности, и тем подозрительнее его ложь о том, будто он понятия не имеет ни о какой стреле. Хотя ложь ли это? Поразмыслив, чародей засомневался в этом. Что если Видальд и впрямь ни о чем не догадывается, что если в судьбу стрелы вмешались иные, третьи силы? Другие чародеи, шаманы или нечто еще более могущественное?

Следовало признать, что в последний год он частенько ощущал смутное, нечеткое, тревожащее присутствие неведомых ему сил, природу которых никак не мог уловить. Силы эти как-то были связаны с братьями, но это единственное, что Таркхин сумел распознать. На всякий случай он решил хотя бы приглядывать за Видальдом: вдруг с воином случится еще какая-нибудь странность, которая прибавит ясности.

***

Кхан спускался по лестнице – ниже винных погребов, в подземелье, где держали пленников и заключенных. Сейчас среди них находилась и айсадка, которую кхан собирался хорошенько расспросить перед казнью.

Варда, как и многие после него, так и не сумел докопаться до истины. От пленников удалось добиться только расплывчатого утверждения, будто Отерхейн и его вождь падут, ничего более определенного они так и не сообщили.

Девчонка-айсадка находилась в темнице уже пятые сутки – находилась в одиночестве, не имея представления о своей дальнейшей участи и не зная, что с ее сородичами. Ее воля уже должна была ослабнуть, и Элимер хотел этим воспользоваться.

Царапнув слух, скрипнули тяжелые ворота подземелья. Кхан оказался в затемненном сыром туннеле, освещенном чадящими факелами, из которого вели десятки дверей – за ними скрывались как глухие каменные мешки, так и зарешеченные клетушки.

Охраняли туннель двое стражников. Один из них метнулся к крайней правой двери, сунул ключ в поеденную ржой скважину замка и провернул. От скрежета по телу Элимера пробежала дрожь, и он передернулся.

Дверь распахнулась, открывая черный провал камеры. Дикарка находилась в темноте: так и было задумано, чтобы постоянный мрак нагонял тоску и уныние. Она не должна была даже догадываться, сколько прошло времени с тех пор, как ее пленили.

Кхан велел подать факел и вступил внутрь, освещая подернутые плесенью стены.