Чтение онлайн

– Тебя долго не было.

– Да, я не сразу нашел дорогу. Но я все передал.

– Замечательно. Скажи, ты умеешь ухаживать за музыкальными инструментами? Я имею в виду лиру, кифару, флейту? Играешь на них? Или на чем-нибудь еще?

Аданэя учили играть только на боевых барабанах: чередуя звонкие и глухие удары, выводить стремительный и замысловатый ритмический рисунок. Но громогласные военные барабаны, на его взгляд, звучали бы здесь, среди утонченных обитателей дворца, совсем чуждо. Бубны или тамбурины подошли бы больше, но их он ни разу не держал в руках, хотя, пожалуй, сумел бы что-нибудь сыграть, если б попробовал.

– Увы, не умею. Это очень плохо?

– Я научу, ничего страшного, – пожал плечами Вильдэрин, по-прежнему глядя на Аданэя в зеркало. – То есть ухаживать за инструментами научу, – поправился он, – а не играть.

В дверь постучали, и вошла рабыня с подносом, на котором стояли узкий медный ковш с дымящимся напитком и ваза с мушмулой и виноградом. Вильдэрин пересел обратно на диван и велел девушке поставить все на столик перед ним. Затем, когда она ушла, обратился к Аданэю:

– Там, на полке слева, стоят чашки. Возьми две и присаживайся сюда. – Он указал на место рядом с собой.

Аданэй послушался, как и во все предыдущие разы за сегодняшний день.

Царский любовник сам разлил кофе по низким керамическим чашкам и протянул одну ему. Аданэй с опаской поднес ее к губам и сделал глоток. Напиток оказался терпким, горьким и неприятным. Зато Вильдэрин, судя по виду, по-настоящему им наслаждался. А еще он будто забыл о прислужнике и отрешенным задумчивым взглядом смотрел в зеркало напротив дивана, где отражались они оба.

– Могу я задать вопрос? – нарушил молчание Аданэй, просто чтобы напомнить о себе.

Юноша встряхнулся и повернул к нему голову.

– Конечно. И еще: когда хочешь о чем-то спросить, то необязательно получать разрешение. Просто спрашивай – и все.

– Хорошо. Когда ты на меня наткнулся там, в коридоре, почему так удивился, что я смотрю на ту статую?

– Просто ты смотрел на нее слишком долго, тогда как большинство людей ее попросту не замечают. Конечно, ведь среди прочих, более замысловатых скульптур, она теряется, кажется простоватой. Немногие способны увидеть, насколько она живая. А ты увидел. Вообще-то у нее есть своя история, когда-нибудь расскажу.

Аданэй ничего на это не сказал и вслед за Вильдэрином потянулся к мушмуле в вазе. До этого он уже успел съесть несколько кислых виноградин.

Голод разыгрался не на шутку, но съеденное не утолило его, а только раззадорило еще сильнее. В животе громко заурчало, и это не укрылось от царского любовника.

– Ты что, голоден? – нахмурившись, спросил он. – Так почему не взял себе на кухне чего-нибудь более сытного?

– Я не знал, можно ли, ведь ты велел принести только кофе, фрукты и виноград.

– О боги, разве ты всегда делаешь ровно то, что приказали, и ничего больше? Как же ты до сих пор выжил? – вздохнул юноша. – Уж тебе ли не знать, что господа зачастую пренебрегают нашими потребностями, так что иногда нужно заботиться о себе самому. В следующий раз бери на кухне что угодно, говори, что это я так велел. И да, одежды у портных это тоже касается.

Эта речь напомнила Аданэю, что его господин вообще-то сам невольник, и это, по всей видимости, сказывалось на его поведении.

– Чудом, – бросил Аданэй, нахмурившись.

– Что?

– Я сказал, что выжил чудом. В последний раз, когда я… даже не ослушался, а всего лишь недопонял приказ, то меня продали, а до этого так отходили плетью, что я едва не скончался. Так что извини, но с тех пор я осторожничаю.

Вильдэрин медленно повернулся к нему и посмотрел в глаза.

– Я никогда с тобой так не поступлю, Айн. И никто здесь, обещаю, – негромко сказал он. – Если ты меня обманешь или предашь, я просто в тот же день отошлю тебя прочь – и все. – Помолчав, он усмехнулся, разом утратив серьезный вид. – И тогда ты всего лишь продолжишь – как там выразился Уирген? – дрыхнуть, шляться и жрать.

– Так это все-таки правда? Что многие рабы здесь не работают?

– Ну, ты же работаешь, – засмеялся Вильдэрин. – И я тоже когда-то трудился. В детстве убирал покои господ, а как стал постарше, то протирал от пыли все бронзовые скульптуры во дворце… Но обычно мы работаем нетяжело, это правда. Это потому, что богатство в Иллирине измеряется еще и невольниками: чем богаче и знатнее человек, тем больше у него рабов и тем они красивее и искуснее. А поскольку царский дворец – это самое великолепное место в стране, то и рабов здесь такое изобилие, что каждому в отдельности достается не так уж много дел. Но, конечно, так везет только красивым и обученным людям и только в богатых домах. Благодари свою молодость, внешность и, видимо, ум, что попал сюда, а не на рудники, поля или чье-нибудь подворье.

– А что будет с нами, когда постареем?

Вильдэрин помрачнел.

– С тобой – не знаю. Одних стареющих невольников отправляют заниматься грязной работой, других – таких, как я, – воспитывать и обучать подходящих детей-рабов танцам, музыке и иным искусствам. Но я надеюсь, что этот день придет нескоро. Или я умру раньше, чем он настанет.

– А сколько тебе лет?

– Девятнадцать.

– Что ж, тогда у тебя еще достаточно времени, чтобы пожить в свое удовольствие, – улыбнулся Аданэй. – Больше, чем у меня.

Юноша улыбнулся в ответ, затем перевел взгляд на зеркало и через него посмотрел на Аданэя – уже в который раз за сегодня.

– Внешне ты полная моя противоположность, – произнес он с непонятным удовольствием в голосе. – Выглядишь совсем иначе, совершенно на меня не похож. Это очень, очень хорошо.

Аданэй тоже видел, насколько разная у них с Вильдэрином внешность, но мог только гадать, отчего парня это так радует. Быть может, все дело в том, что царица предпочитала темноволосых, смуглых и совсем юных любовников, а Вильдэрин не хотел соперничества? Если это так, то, с точки зрения юноши, слуга Айн как раз не представлял для него угрозы.

– Почему это хорошо? – все-таки спросил он.

Вильдэрин, будто опомнившись, мотнул головой и поднялся с дивана.

– Не почему, – отрезал он. – Это неважно. Ты допил кофе?

Аданэй посмотрел на свою ополовиненную чашку с невкусным напитком и кивнул.

– Тогда ступай опять на кухню. Унеси это, – он кивнул на поднос, – спроси там для себя что-нибудь поесть, а потом иди в левое крыло дворца, к Сарису, ювелиру. Его мастерская на втором этаже, недалеко от оружейни. Выясни, вставил ли он жемчужины в мой браслет, и если да, то забери и принеси его мне.