Чтение онлайн

Лиммена смотрела на него с видимым равнодушием, хотя в душе сплетались досада, раздражение, любопытство, азарт и здравый расчет.

– Какая длинная речь, – проронила она. – И все ради того, чтобы не достаться Рэме? Почему? Многие мечтали бы оказаться на твоем месте. Она молода, красива, умна, образованна, еще и близка ко мне, а значит, обладает некоторой властью. Вильдэрину же ты согласился служить.

– Да, но… не таким же образом, – пробормотал он и, кажется, изрядно смутился.

– Не таким, – согласилась Лиммена, не удержавшись от ехидной улыбки. – Ты не хочешь, чтобы я отдала тебя Рэме, потому что с тобой так поступали в публичном доме? И ты не хочешь повторения?

– Что? – он поднялся, растерянно воззрившись на Лиммену. – Это Вильдэрин сказал? Он не должен был…

– Конечно, должен, – отмахнулась царица, довольная, что попала в цель. Она наобум высказала предположение, что его непонятное сопротивление связано с воспоминаниями о доме развлечений, и угадала.

– Меня нельзя просто так… передавать… из рук в руки, – тихо, едва ли не шепотом произнес он, опустив глаза.

– Ну разумеется можно! – хохотнула Лиммена. – Ты же раб, а с рабами именно так и поступают. Но я позже решу, как с тобой быть. А пока… пока пусть остается как есть. В скором времени тебя допросит советник Ниррас, советую быть с ним предельно откровенным и рассказать все подробности об Отерхейне и не только, которые он только пожелает услышать.

– Конечно, Великая, – поклонился Айн, наконец-то произнеся те слова, которые она хотела услышать от него намного раньше.

– Все, ступай! – махнула Лиммена рукой, и степняк, снова поклонившись, попятился к выходу.

Аданэю казалось, что он идет по натянутому над пропастью канату.

С одной стороны, ни в коем случае нельзя было подчиняться унизительному приказу, иначе Лиммена никогда не посмотрит на него как на знатного, пусть и пленного вельможу – а это, как ни крути, едва ли не единственное его преимущество перед Вильдэрином. И если он его не использует, то царица вряд ли заинтересуется им как мужчиной.

С другой стороны, важно было не переусердствовать в неповиновении, чтобы не разгневать царицу по-настоящему. Иначе неизвестно, чем это обернется. Элимеру она, конечно, его не выдаст и не казнит – Ниррас не позволит, что-нибудь да придумает. Да и сама она достаточно умна, чтобы не отказываться от человека, способного поделиться сведениями об ее главном враге. Но вот сослать его вниз, подальше от своего любимца, к остальным рабам, она вполне может.

Один неверный шаг мог все испортить, но, похоже, Аданэю удалось удержаться на грани. Царица рассердилась, но не слишком: куда сильнее, как ему показалось, были ее любопытство и удивление. Она смотрела на него, как на гостя из иного мира, которым он отчасти и являлся.

Правители и знать Иллирина и Отерхейна почти не взаимодействовали друг с другом лично, а потому зачастую находились в плену собственных представлений и предубеждений, основанных на донесениях лазутчиков и чиновников. Так, иллиринцы считали отерхейнцев отсталыми дикарями, полукочевниками, только недавно освоившими письменность. Отерхейнцы же полагали, что иллиринцы народ изнеженный, слабый, разбалованный богатством и погрязший в разврате. И те, и другие в основном ошибались, хотя разница между двумя народами и впрямь была велика. Потому-то Лиммена и смотрела на Айна с тем любопытством, с каким смотрят на диковинное животное. По крайней мере, именно так Аданэй расценил ее взгляд.

Когда он вышел от царицы – не наказанный, отпущенный – то за спиной будто крылья выросли от радости. Казалось, что ему помогают сами боги. Губы расплывались в улыбке, на плечи навалилась приятная тяжесть облегчения.

Он отошел от покоев правительницы на несколько десятков шагов, все еще испытывая головокружительную радость, и как раз в эту минуту столкнулся с Рэме и услышал ее отвратительно-приторный голосок:

– Ты выглядишь таким счастливым, Айн. Что-то случилось? Неужели Великая была настолько милостива, что пощадила тебя?

– Прекрати! – отмахнулся он, норовя продолжить путь.

Но Рэме не была бы собой, если бы позволила ему это сделать.

– Или она просто отложила наказание? Я могу у нее поинтересоваться, хочешь?

– А за что ей меня наказывать? – буркнул Аданэй, прикидывая, знает ли Рэме о его лжи и если да, то кто ей сказал: Вильдэрин или сама царица.

– Дай подумать… Например, за твою дерзость на празднике. – Она приблизилась к нему почти вплотную и ткнула пальцем в грудь. – Или за твой обман. Не забывай, что я близка к Великой и многое узнаю одной из первых.

«Значит, царица сказала. Ну или эта мерзавка сама подслушала».

– Хорошо, Рэме, – вздохнул он, как бы признавая поражение. – Ты права. Великая действительно хотела меня наказать. Знаешь как? Тобой. Это ты должна была стать моим наказанием. Но, к счастью, повелительница решила, что такая кара чересчур жестока, по-настоящему ужасна. – Он наклонился к лицу служанки и доверительно понизил голос: – Тебя и врагу не пожелаешь, девочка. Владычица тоже это понимает, вот и проявила ко мне сострадание. Хотя, может, какому-нибудь уродливому старику ты и подошла бы…

Глаза Рэме сверкнули, как острые льдинки, но язык по-прежнему источал мед:

– Да ты любимец удачи, Айн, раз принимаешь меня за страшнейшую кару. Ведь это означает, что ты никогда не ведал кары настоящей. О, я буду молить всеблагую Мааллису, чтобы ты и впредь ее не изведал. Хотя как знать, как знать, что ждет тебя в будущем…

Она елейно улыбнулась и ушла по коридору к покоям повелительницы.

Аданэй не сомневался, что мерзавка задумала какую-то гадость, она уже пыталась вредить ему по мелочи: то передаст несуществующий приказ, то «случайно» запрет дверь купальни, когда он там. Правда, до сих пор серьезных неприятностей ее мстительные проделки не доставляли, хотя и причиняли некоторые неудобства и вызывали досаду. Судя по всему, у девушки просто не хватало власти и возможностей, чтобы отомстить по-крупному, иначе она несомненно уже сделала бы это.

Хмуро глянув вслед уходящей Рэме, Аданэй отправился к себе. Приподнятое настроение улетучилось.

***

Две верные молчаливые служанки, Зияна и Танис, помогли царице переодеться. Вместо утреннего платья, светлого и легкого, ее облачили в тяжелое одеяние из красно-золотой парчи, обнаженные руки увили спиральными браслетами с крошечной рубиновой змейкой у запястья. В ушах покачивались такие же, с рубинами, серьги, а на пальцах сверкали перстни.

Это перед рабом Лиммена могла предстать в незатейливой одежде, простых украшениях и с незамысловатой прической, сейчас же она собиралась в залу собраний. В полдень там должен был состояться военный совет во главе с Ниррасом.

Зияна и Танис быстро управились и вышли, и сразу после них на пороге спальни появилась Рэме. Она встала позади скамьи у зеркала, где сидела Лиммена, и быстрыми пальцами расплела две ее косы, чтобы сделать прическу, подходящую для встречи с высокородными подданными.

Заниматься своими волосами царица доверяла только ей, любимой служанке, и обычно расслаблялась и закрывала глаза под ее сноровистыми руками и приятными прикосновениями. Но не сегодня. Из головы все еще не уходил разговор с Айном, царица все еще размышляла, как бы ловчее использовать его былое положение в отерхейнском высоком обществе. Словно отвечая ее мыслям, Рэме осторожно спросила: