Чтение онлайн

Аданэй опустился на соломенную подстилку, которая хоть как-то защищала от исходящего от пола холода, и постарался уснуть. Естественно, ему это не удалось. Оставалось сидеть здесь в тягучем ожидании, и хорошо бы палач пришел побыстрее, думал он: раз эта оскорбительная порка неминуема, то пусть уже случится.

Тем не менее, когда спустя несколько часов палач – высокий мощный парень с кнутом в руках – и впрямь явился, Аданэй вздрогнул и отполз к стене. Не говоря ни слова, здоровяк отсоединил цепь от скобы и, накрутив ее на руку, потащил его за собой и вывел через один из черных ходов на небольшую огороженную площадку до боли знакомого вида. Посреди нее торчали несколько столбов со скобами, крюками и обрывками веревок. Гадать об их предназначении не приходилось, хотя сейчас никто не был здесь привязан.

Тонкая, седая в сумерках пыль, густым слоем покрывавшая площадку, вздымалась вверх и медленно оседала под ногами палача и самого Аданэя.

«Наверное, не очень хорошо впитывает кровь», – невольно подумал он.

Палач заставил его снять тунику – конечно, зачем портить дорогую ткань, – затем привязал его руки к столбу веревками, будто одной цепи было недостаточно: ее он тоже обмотал вокруг столба.

– Двадцать ударов, – озвучил детина.

Аданэй содрогнулся: кнут – это не хлыст и не розги, столько ударов могут и убить. Неужели Ниррас это допустит? Или он даже не знает ничего об этом наказании?

Палач размахнулся – широко, с оттягом – и кнут свистнул, обрушившись на спину, сдирая с нее лоскут кожи. В момент первого удара Аданэя придавило к столбу с такой силой, что, казалось, ребра затрещали. Из груди вырвался хриплый вопль, ноги подкосились, он повис на веревках и цепи и упал бы, не будь привязан. Если и следующие удары будут такие же, то двадцати ему точно не пережить.

Палач размахнулся снова, и снова ударил. Рвущая, рассекающая, пронзающая боль разливалась по всему телу, перед помутневшим взглядом кружились темные пятна.

На третьем ударе Аданэй едва не потерял сознание – и пожалел, что не потерял. Он видел краем глаза, как его кровь разлетается брызгами, окрашивая серую пыль в алый. Если его спина еще не превратилась в сплошное месиво, если там остался хоть один целый клочок, если ребра еще не переломаны, то на четвертом ударе все это неминуемо случится. Аданэй то ли почувствовал, то ли услышал, как палач позади него опять размахнулся. Еще миг – и кнут снова взвизгнет, рассекая воздух и ломая тело.

– Довольно! Остановись! – прозвучало вдруг откуда-то слева, и он узнал голос Вильдэрина. – Немедленно отвяжи его! Это приказ царицы.

***

Пять советников смотрели на Лиммену так, словно ждали от нее ответа. Царица поняла, что отвлеклась на Латтору и прослушала последнюю фразу Нирраса, хотя он сидел за столом по левую руку от нее, совсем близко, и говорил довольно громко.

Неудивительно: совет длился уже два с лишним часа, а она в последнее время утомлялась все быстрее, и ей становилось все сложнее сосредотачиваться. Вот и сейчас хотелось встать, уйти в свои покои и там или уснуть, или в безмятежности и уюте провести немного времени с дочерью. Радовало, что на протяжении совета Латтора пока что вела себя на удивление здраво – насколько это вообще возможно для ее несмышленой, но любимой девочки. По крайней мере, сидела спокойно, с серьезным лицом, не пыталась вставить какую-нибудь ерунду или улизнуть из залы собраний. Правда, такая видимая сдержанность значила только то, что Латтора чем-то опечалена и страдает от дурного настроения. В любое иное время с губ дочери не сходила улыбка, а с языка срывались веселые глупости. Останься сейчас Лиммена с ней наедине, то попыталась бы выяснить, что так огорчило ее девочку, и, несомненно, тотчас развеяла бы ее печали. Но сейчас царица не могла себе этого позволить.

– Подожди, – сказала Лиммена, – я кое-что обдумывала. Так о чем ты говорил?

– Об Эхаскии. Надо бы восстановить с ними добрососедские отношения, – повторил военный советник, сложив перед собой пальцы домиком.

– Добрососедство с ними слишком разорительно, – возразил Кхарра, советник мирного времени, сидящий напротив Нирраса. – Взамен регис захочет, чтобы мы везли ему наши шелка по сниженным ценам, а сам будет поставлять нам специи едва ли не дороже, чем это делают ютранийцы. Да еще потребует выход к морю.

– Верно, – подтвердил Ниррас. – Но сейчас такие дни, что приходится чем-то жертвовать. Торговые дела можем выправить потом, а вот к грядущей войне следовало начинать готовиться еще несколько лет назад. Но и сейчас еще не поздно. Если Эхаския станет нашим союзникам или хотя бы сможет поставлять наемников, это нам сильно поможет, если – а скорее когда – Отерхейн объявит нам войну. И лучше договориться с регисом раньше, чем это догадается сделать Элимер.

– Ты прав, Ниррас, – согласилась Лиммена. – Сейчас лучше вызвать временное недовольство наших купцов, но получить поддержку региса Гнедера.

– Я постараюсь сгладить их недовольство, – вставил Оннар, взмахнув пухлой холеной рукой, унизанной кольцами. – Если пообещать купеческим гильдиям кое-какие послабления в будущем, то я найду способ убедить их.

Царица кивнула. В таких вопросах она всецело полагалась на Оннара: прежде чем стать советником по торговым делам, он возглавлял одну из купеческих гильдий.

– Значит, надо направить в Эхаскию посланников, верно? – сказала Лиммена, посмотрев на Нирраса, а затем на Кхарру. – Займись этим.

– Выберу лучших, Великая, – склонил Кхарра кучерявую голову.

– Отлично, – улыбнулась Лиммена. – Есть еще какие-то важные вопросы, которые мы не обсудили?

– На сегодня это, вероятно, все, – сказал Ниррас.

– Хорошо. Но прежде чем заканчивать, я бы затронула еще кое-что. Я имею в виду того невольника. – Царица посмотрела на Нирраса многозначительным взглядом. – Может, это и ерунда, но она может сыграть свою роль.

– Нет-нет, Великая, это вовсе не ерунда! – воскликнул советник. – Честно говоря, у меня тоже были насчет него кое-какие мысли, я думал поделиться ими с тобой позже, но раз ты сама затронула эту тему… – Он обвел взглядом остальных собравшихся и пояснил: – Не так давно мы узнали, что к нам во дворец угодил раб, который прежде входил в высокородное общество Отерхейна, но когда Элимер занял престол, впал в немилость. Думаем, это стоит использовать в наших интересах. По крайней мере, он, возможно, поделится любопытными сведениями.

– Это неплохая новость, – сказал Оннар. – Когда-то мы уже пытались выйти на вельмож, недовольных вханом. Но тогда ничего не получилось, все изображали верных подданных. Опасались, что наши люди на самом деле им и подосланы.

– Да-да, я знаю, – закивал Ниррас. – Но тогда вы действовали вслепую. Если же мы узнаем имена недовольных наверняка, то будет проще с ними связаться. Не думаю, что все они казнены или изгнаны. Выясним, чего они хотели бы добиться...

Кхарра прервал его:

– Откуда нам знать, что этот раб не лжет? Или что вообще не подослан? Может, он здесь вынюхивает и передает весточки своему кхану?

– Это было бы слишком ненадежной затеей, – возразил Ниррас. – Не думаю, что он один из серых крыс, хотя ничего не исключаю.

– Для лазутчика он слишком неосторожен, – заметила Лиммена.

Кхарра покосился на военного советника, затем перевел взгляд на царицу.

– И все же, прежде чем доверять его словам, не мешает узнать о нем побольше.

– Разумеется. Ниррас лично его допросит. Ты ведь сделаешь это?

– Обязательно, Великая, – склонил голову военный советник. – Более того, для надежности я бы на пару дней увез его в свой особняк. Лучше допрашивать его там, а не во дворце. Если есть хоть малая вероятность, что он лазутчик, нельзя допустить, чтобы он успел предупредить кого-то из своих сообщников или что-то передать. Если, конечно, ты позволишь, ведь он все-таки слуга Вильдэрина.