Чтение онлайн

– Он заслужил свое наказание. Дикарь и безумец.

– Да, Великая. Дикарь и безумец, и я сам на него рассержен. Но… – он помедлил, – красивый дикарь и безумец. Зачем портить его шрамами?

– У него уже есть шрамы. Одним больше, одним меньше. Почему ты вообще так о нем печешься, мой хороший? Подумаешь, отведает хворостины. Не умрет же, в конце концов.

– Потому что я ему обещал… – вздохнул Вильдэрин. – Я понимаю, что не должен был давать ему такое обещание, что это было не в моей власти, что я поступил опрометчиво. Но пожалуйста, позволь мне его сдержать!

– Да что за обещание-то?

– Я дал ему слово, что здесь с ним не поступят так, как поступали раньше. Что здесь никто и никогда не станет его бить.

– Ты и правда не мог ему такое обещать.

– Я знаю! – воскликнул юноша, сжав ее руку и поднеся к своим губам. – Это было непростительно с моей стороны. Поэтому если надо кого-то наказать, то лучше накажи меня!

– Ну нет, так нечестно! – рассмеялась Лиммена, качая головой. – Мой сладкий, ты знаешь, что я никогда не сделаю тебе ничего дурного, и пользуешься этим. – Она пробежалась пальцами по нежным очертаниям его лица и, приблизившись, выдохнула ему в губы: – Разве способна я причинить тебе хоть какой-то вред?

Вильдэрин блаженно закрыл глаза и прошептал:

– Как же я люблю тебя…

– Я знаю, мой ненаглядный, я знаю, – сказала Лиммена, погладив его по волосам. – И мне совсем не нравится тебя огорчать, поэтому ладно уж, я помилую твоего Айна. Но почему ты вообще считаешь себя должным держать это свое обещание? Ведь твой слуга, надо полагать, тоже много чего тебе обещал. Не лгать, например. Однако солгал.

Вильдэрин нахмурился.

– Его слова и его ложь на его совести. А мое обещание – на моей. Я сказал ему, что если он обманет меня или предаст, то я отправлю его прочь, но не ударю и другим не позволю.

– И что же, ты отослал его прочь? Или, может, собираешься это сделать? – Любовник отвел взгляд, и Лиммена усмехнулась: – Понятно. Что ж, мой всепрощающий Вильдэрин, в таком случае ты должен поспешить. Я приказала высечь его на закате. Уже закат. Поэтому иди и передай Уиргену, что я отменила наказание. Думаю, он и подскажет, где держат твоего Айна.

– Моя возлюбленная госпожа! – Он коснулся ее губ в порывистом поцелуе и, воскликнув: – Спасибо тебе! – бросился к выходу.

В дверях обернулся и отправил ей одну из своих чарующих улыбок, а его горящий благодарностью взгляд стал ей лучшей наградой за милосердие.

ГЛАВА 15. Иногда пророчества сбываются неожиданным образом

Небольшое легкое судно шло по Элайету – широкой реке, берущей свое начало у подножия гор и катившей свои воды на юго-восток, к Рыжему морю. Отерхейнские легенды говорили, будто ее прозвали так в честь колдовского народа, в незапамятные времена жившего вдоль ее берегов, но сейчас уже никто не знал, насколько правдивы эти предания.

Полуденное солнце нещадно палило, жарило тела людей. Ладья шла против течения, к северу, и весла нагревались от трения, так что их то и дело приходилось смачивать водой. Руки воинов бугрились от напряжения. В Отерхейне считали, что гребля – достойное занятие для мужчин, оно показывает их силу и выносливость: только изнеженные иллиринцы сажают за весла рабов.

Шейра стояла на носу ладьи и с улыбкой смотрела вдаль. Сейчас ее не мучили мысли о будущем, и она даже не думала о том, что все еще в плену, а просто наслаждалась, наконец-то видя небо, и волны, и поросший ракитником берег, ощущая влажный ветер на своей коже. Она почти не обращала внимания на темного вождя и двух воинов, которых он к ней приставил. Ясно, зачем приставил: боялся, что она бросится в воду.

Неделю или две назад Шейра так и поступила бы, но теперь появилась надежда убить врага или самой умереть в поединке. И то, и другое было лучшим исходом, чем жизнь в неволе. Она, конечно, обещала вождю не пытаться покончить с собой, даже если проиграет, и не собиралась нарушать это обещание, но кое-чего он не предусмотрел: она может погибнуть до завершения боя, и тогда обмана не будет. Если Шейра поймет, что ей не победить, то откроется для вражеского удара. Шакал не успеет остановить клинок, а она погибнет, не успев нарушить клятву. А то, может, пророчество все-таки не лгало, и сегодня Шейра сама повергнет темного человека?

Сражаться они собирались неподалеку от Дейнорских лесов. Вождь сказал: это чтобы в случае его смерти она успела скрыться от мести других шакалов. Айсадка ни на миг не поверила в его искренность: просто вождь не сомневался в своей победе, вот и изображал великодушие. Даже от железной одежды отказался из самоуверенности.

Шейра прекрасно понимала, что поединок затевался лишь для того, чтобы она начала нормально есть и больше не пыталась уйти в мир-по-ту-сторону. Правда, она по-прежнему не могла взять в толк, почему для вождя это так важно, но это и не имело значения: какая разница, если сегодня все закончится, так или иначе. Она либо проиграет и умрет, либо победит и вернется в леса.

От последней мысли по позвоночнику пробежал холодок.

«Куда я вернусь? Мой род или истреблен, или в плену».

Девушка тряхнула головой и на несколько мгновений прикрыла глаза: лучше пока не думать об этом, а наслаждаться запахом реки, палящим солнцем и быстрым ветром. Кто знает, вдруг это в последний раз?

Она со вздохом оглянулась и тут же столкнулась с тяжелым взглядом вождя: ей показалось, что он догадывается о ее мыслях, и она поспешила отвернуться обратно.

Кхан велел причалить на излучине Элайету, неподалеку от устья впадающей в нее быстрой речки Кайры, что вытекала из Дейнорских лесов и на языке айсадов звалась Ауишти. Ладья замедлилась, и часть воинов спустились за борт, чтобы подтянуть ее ближе к заросшему рогозом и кустарником берегу. По пояс в воде, они приняли от товарищей веревки и, впрягшись в них, потащили судно к земле. Когда до нее оставалось несколько шагов, высадились и кхан с айсадкой. Выпрыгнуть прямо на берег, довольно крутой, оказалось невозможно, так что пришлось пройтись по воде и замочить одежду почти до бедер.

Как только правитель и его пленница оказались на земле, воины оттолкнули ладью подальше от берега, а оставшиеся на палубе бросили якорь, чтобы затем помочь своим товарищам взобраться обратно.

Элимер и Шейра молча поднимались по склону. Ноги вязли в песчаной почве, она липла к влажной одежде и забивалась в обувь, но наверху, где землю покрывала палая хвоя и возвышались тонкие сосенки, идти сразу стало легче.

Отойдя чуть дальше от берега, они остановились на небольшой, окруженной все теми же соснами поляне.

– Здесь? – спросил Элимер. – Или отойдем еще дальше?

Девушка посмотрела на него, зло прищурившись и сжав губы.

– Нет различия. Более быстрее главно.

– Так хочешь меня убить?

– Да.

– Настолько сильно ненавидишь?

– Презирать.

Ее слова задели Элимера. Девчонка явно считала его чудовищем, и это раздражало, ведь пока что он не сделал ей ничего по-настоящему дурного. Дикари сами сглупили, напав на Отерхейн, и айсадка бы еще благодарить должна за милость – он не только сохранил ей жизнь, но и оказал честь, предложив поединок. И вот, сейчас девчонка в мальчишеской одежде стояла перед ним и надеялась на победу. Но надеяться ей было не на что: даже простые воины Отерхейна славились далеко за пределами страны, а кхана и вовсе обучали лучшие мастера. Дикарям было до него очень далеко, а этой худенькой пленнице тем более.

Он будет осторожен и не причинит ей вреда, а уж потом решит, что делать дальше.

– Может, назовешься, прежде чем начнем?

Девушка ответила сквозь зубы:

– Когда тебя убить, твой злой дух пусть не знать мое... имение... имя.

– Тогда назовешь его, когда проиграешь.

Он вытащил из ножен длинный кинжал и направил на айсадку, та сделала то же самое. Девчонка не владела ни мечом, ни щитом, потому они и выбрали кинжалы. С минуту стояли неподвижно, изучая друг друга, потом айсадка ударила, одновременно хватая его за запястье, пытаясь обездвижить. Он уклонился. Лезвия встретились. Зазвенели, задрожали, оттолкнулись друг от друга. Дикарка снова сделала выпад – и снова безуспешно. Впрочем, кхан тоже ни разу не задел ее, и удары его приходились мимо цели. Обычный воин затруднился бы сказать, кто победит, но мастера клинков заметили бы, что кхан иногда замедляет удары. Будь они чуть быстрее, бой завершился бы мгновенно – гибелью айсадки.