Чтение онлайн

В главный город темных людей вернулись на закате. На берегу подали лошадей, и вождь со своими воинами и Шейрой двинулись в замок.

Айсадка ехала позади, и темный вождь придержал коня, поджидая ее.

– Надеюсь, ты понимаешь, что сегодня никуда не поедешь, – сказал он, как только она приблизилась. – Подождешь до завтра.

– Хорошо. Кто со мной ехать?

– Я уже говорил: можешь выбрать.

– Кого хочу?

Шакал кивнул.

Шейра не знала никого из его людей, зато обратила внимание, что темного вождя всегда или очень часто сопровождает один из воинов. Тот самый, который бросил в нее кувшин, когда она хотела себя убить. Видимо, этот человек очень значим для вождя, раз он всюду таскает его с собой. А значит, Шейра сможет хоть чем-то досадить своему неприятелю.

– Тогда пусть будет тот темный воин… Ну, тот… он с тобой был, когда я идти по дороге шаманов. А до этого бросить в меня кувшин…

– Видальд? – Вождь поднял брови и расхохотался. – Ты что же, хочешь лишить меня главного телохранителя? – Затем он посмотрел на нее, нахмурился и произнес: – Хорошо, пусть Видальд, раз уж я сам обещал тебе кого угодно. Но лишь тогда, когда не будет занят. А почему ты выбрала его?

Шейра не ответила, и вождь пожал плечами.

– Ладно, без разницы. А теперь послушай. По замку и его окрестностям можешь ходить спокойно, стражу я предупрежу. Если захочешь выехать в город или в степь, сначала спросишь у меня. Я скажу, можно ли. Поняла?

– Пусть так будет.

– И еще... На людях меня нужно называть «великий кхан». Или «мой кхан», или «повелитель»... Так положено. Наедине можешь звать, как привыкла – вождем. Главное, не шакалом, – он усмехнулся.

– Да. Понять. Ладно.

– Что ж... Тогда найди меня утром, поговорим о твоих поездках.

Он подстегнул коня и вернулся во главу колонны.

***

Кхан немного опасался ответа Видальда на приказ сопровождать дикарку. Воин был весьма своеволен, но ни заставлять его, ни наказывать за неподчинение не хотелось. Элимер сам был виноват: не стоило потакать дикарке, разрешая ей выбрать охранника самостоятельно, вот только идти на попятный было уже поздно.

Вопреки его опасениям, Видальд с охотой согласился на новую обязанность.

– Ну а чего бы по степи не помотаться? – фыркнул он. – А уж за соплячкой уследить легче легкого: не работа, а отдых.

Вторым просчетом Элимера было то, что он сказал айсадке найти его утром. Похоже, вчера он был совсем не в себе, раз предложил ей столько глупостей.

Девчонка ворвалась в залу совета с самого утра, когда он обсуждал с приближенными, на какую сумму поднять налог для вельмож, отправляющих в войско недостаточно людей. В мужской одежде, с уже раздобытыми где-то стрелами и луком за спиной, даже не подумав поклониться или хотя бы склонить голову, она выпалила:

– Великий кхан, ты обещать мне охоту!

Хорошо хоть титул не забыла.

Лица советников вытянулись. Они уставились на айсадку в недоумении, затем перевели взгляды на правителя. Явно ожидали увидеть гнев, и Элимер не стал их разочаровывать.

– Пошла прочь, – процедил он. – И больше никогда не смей входить без позволения.

На ее лице отразились растерянность и возмущение, будто она почувствовала себя обманутой. Затем девушка развернулась и вышла, даже не подумав извиниться, а кхан сделал вид, будто не замечает удивления советников.

Нужно будет поручить кому-нибудь, чтобы рассказали айсадке о придворном уложении, иначе она никогда не усвоит, как себя вести.

В день, когда Шейра с Видальдом наконец-то выбрались в степь, вдалеке, над самым горизонтом сгущались тучи. Сизо-черные, они напоминали клубы дыма. Неподвижный воздух и душные испарения предвещали грозу, но айсадка все равно не захотела откладывать прогулку. Видальда возможное буйство стихии тоже не тревожило, тем более что тучи еще могли пройти стороной.

Двое всадников выехали из ворот замка и проехали городскими окраинами. Шейра вертела головой, разглядывая кирпичные, цвета охры, дома и серые каменные жилища, снующих между ними людей, провожающих ее удивленными взглядами, и пасущихся прямо под окнами коз. Постепенно каменные и кирпичные строения сменялись неряшливыми глиняными мазанками, а потом, наконец, перед Шейрой распростерлась великая равнина.

Она шелестела ковылью и типчаком, пела голосами пустельги и жаворонков, кузнечиков и цикад. На лице айсадки блуждала безмятежная улыбка, и даже присутствие рядом одного из врагов не умаляло радости. К тому же Видальд неуловимо отличался от других шакалов, он не напоминал ни стражников из темницы, ни самого вождя, который пугал Шейру больше остальных темных людей. Он выглядел устрашающим даже улыбаясь.

Когда город окончательно расплылся, растворился за горизонтом, айсадка спрыгнула с коня – ей выделили спокойного и добронравного рысака, – быстро его стреножила и рухнула в побурелую траву, скрывшись в ней целиком. Вдохнула жаркий и прелый запах почвы, перевернулась на спину и раскинула руки. Сухие колоски защекотали и чуть оцарапали лицо, и Шейра блаженно зажмурилась, снова и снова вслушиваясь в окружающие звуки: шорохи трав и ветра, стрекот насекомых, пение птиц…

Скосив взгляд, девушка заметила, что темный воин опустился рядом с ней. Закинул руки за голову, уставился на пока еще чистое небо, сорвал и закусил травинку. Пожевав ее, проворчал:

– Ты вроде охотиться собиралась...

– Не сегодня. Я только ему так сказать.

– Понимаю…

– Что «понимаю?»

– Наслаждаешься ложной свободой.

В груди Шейры шевельнулся противный червячок: Видальд прав. Эта свобода не настоящая.

– А я как еще могу?!

– Никак, – хмыкнул он.

Они надолго замолчали.

Шейра поднялась без предупреждения, развязала коня, недовольного, что его оторвали от поедания травы, и вскочила в седло. Неразговорчивый охранник последовал за ней. Сейчас девушка даже жалела, что он столь молчалив – почему-то хотелось, чтобы он о чем-нибудь спросил, что-нибудь сказал. В итоге Шейра заговорила сама:

– Ты не так выглядеть, как другие из твоего племени...

Вообще-то Видальд тоже был черноволосым, но черты его лица казались острее, явственно выделялись скулы, а линии рта, бровей, носа были как прямые линии.

– Так у меня другое племя. Я горец с Высоких Холмов.

– О! – изумилась айсадка. – Ты?! Да как же?! Айсады знать горское племя! Как… как ты мочь?! Прислуживать подлому шакалу! Да лучше честно умереть, чем…

– Чем что? – хохотнул Видальд. – Ты-то, смотрю, честно умерла, да?

– Я клясться вашему вождю, иначе бы…

Видальд снова рассмеялся, и Шейра осеклась. Ее уязвило отношение воина, но она и сама сознавала, что не ей сейчас судить о честной смерти. Ведь самой-то и впрямь умирать уже не хотелось.

– Слушай, – сказал он, – меня эта чушь про славную смерть даже в сопливом отрочестве не вдохновляла.

– Чушь?!

– Из гордости честно погибнуть в неравной схватке? Конечно, чушь. Это даже в легендах выглядит глупо.

– А что тогда не глупо?! – с вызовом спросила Шейра.