Чтение онлайн

Развалины, к которым привела тропа, выглядели очень старыми, даже древними, их почти поглотил лес: лишь основание круга из выветренного камня и следы рисунков на остатках стен из местного ракушечника, да высокая плоская плита — алтарь или что-то вроде.

Таркхин сел у входа в круг и вытянул ноги, тяжело дыша и прислушиваясь. Тишина здесь была глубокой и вязкой, и даже ровный гул насекомых как будто вплетался в нее, становясь ее частью.

Он почти задремал, но тут уловил быстрое скользящее движение: по стволу, затем между деревьев и по каменному кругу. Змея. Она вползла на плиту, легла кольцами и замерла. Черная, почти без блеска, наверняка ядовитая, она была совсем близко, в шаге от него. Если бросится и ужалит – Таркхин не жилец. Это никак не укладывалось в голове, казалось чем-то неестественным. Хотя он и знал, как живут обычные люди и как рискуют умереть от какой-нибудь случайности каждый день, просто выходя из дома, ему не приходилось испытывать это на себе. А теперь он почувствовал. Узнал, что это такое – быть бессильным.

Змея смотрела на него, он смотрел на змею. И вдруг она моргнула. У нее были веки, а стоило присмотреться получше, и он увидел ресницы. И ее взгляд… Он казался осознанным. Это не обычная змея, понял Таркхин. Возможно, одно из воплощений того, кого здесь называют саунан. Или его дух-помощник.

Змея подняла голову, и воздух как будто дрогнул.

— Ты — саунан? — тихо спросил Таркхин.

Никакого ответа. Но мысль вспыхнула в голове. Не его мысль — чужая: «Саунан слышит. Говори».

Таркхин сглотнул.

— Мне нужна сила. Немного. Чтоб ступить на сумеречную тропу и вернуться на материк. Только это.

Пауза. Потом снова — мысль, хлесткая, как щелчок:

«Это не бесплатно».

— Я знаю, — прошептал он. — Чего ты хочешь?

Змея вытянулась, зашипела, но не угрожающе, а голос снова отозвался в голове:

«Ты очень силен, хоть пока и исчерпан. Но в твоей памяти сила есть и сейчас. Знания. Я возьму часть».

— Какую часть?

«Какую смогу взять. Небольшую. Незаметную».

Это было страшно — но честно. Магия, особенно чужая, редко давалась без расплаты.

Таркхин кивнул, медленно и сдержанно.

— Бери. Только дай то, что нужно, чтобы я смог вернуться.

Змея неторопливо заскользила к нему, и лес словно затаил дыхание. Холодная чешуя проползла по руке Таркхина, раздвоенный язык коснулся его лба, и это ощущалось, будто кто-то вытягивает из него нить — не больно, но противно и пугающе. Он не понял, что именно исчезло, но что-то определенно ушло. Какая-то часть его памяти. Но в то же время кое-что вернулось: он снова мог ощущать ткань мира, а значит, и взаимодействовать с ним. Он получил часть силы, достаточную, чтобы ступить на призрачную тропу, пройти по ней и не раствориться.

Змея отползла, снова моргнула – и обратилась в обычную змею. Веки и ресницы исчезли, а взгляд стал стеклянным и пустым. Дух саунан покинул ее тело.

Таркхин постоял еще немного, приглядываясь, прислушиваясь — но круг молчал. Тогда он развернулся и пошел к реке. Лодка покачивалась недалеко от берега. Девушка сидела в ней неподвижно, будто вырезанная из дерева, и внимательно смотрела на воду. Потом заметила его, чуть наклонила голову и, ударив веслом, быстро причалила к берегу. Он быстро забрался внутрь. Девушка указала пальцем на небо, а потом на противоположный берег. И Таркхин понял. Почувствовал: воздух стал тяжелее, от воды тянуло тиной, насекомые вдруг смолкли. Скоро польет дождь, и возвращаться надо сейчас.

<p align="center">

***

Шейра стояла на стрельбище, упражняясь с новеньким изогнутым луком, не слишком привычным, зато легким и скорострельным. Прицелилась, выдохнула — и стрела с коротким звоном впилась в верхнюю половину щита. Немного не туда. Она прищурилась, вложила новую стрелу, натянула тетиву, но тут за спиной послышался быстрый шаг, а следом веселый голос:

— Надо же! Давненько я не видела тебя с луком, кханне. А что меня не позвала? Я бы тоже…

Шейра выстрелила — и только потом обернулась. Айя стояла, сложив руки на груди, и смотрела то на щит, то на нее.

— Да я ненадолго, — отозвалась Шейра. — Так… потянуло что-то.

Еще один выстрел. На этот раз ровно в центр. Она опустила лук, и Айя приблизилась, вздохнула.

— Жаль. А с теми ребятами что же? Ну, которых ты учила? Из трущоб-то. Не соскучилась по занятиям? Сейчас, когда кханади немного подрос…

— Ему даже двух не исполнилось, еще совсем малыш, — прервала ее Шейра, пожимая плечами. — Хочу проводить с ним больше времени. А с теми детьми сейчас другие занимаются. Избранные воины кхана.

— Ну да, и то верно, — не стала спорить Айя, но тут же добавила: — И в кузню ты почти не ходишь. А раньше частенько то ножичком мне хвасталась, то еще чем.

— Айя, — Шейра взглянула на нее с легким раздражением, — что ты хочешь, чтобы я сказала? Я ведь ответила уже: хочу проводить больше времени с Ирэйху. – Она хотела закончить на этом, но как только слова отзвучали, сама уловила в них что-то неискреннее. Нет, это правда — ей хотелось быть с сыном. Но не только в этом было дело. – Просто… столько всего… — продолжила она, пытаясь через собственные слова нащупать и понять, что же все-таки изменилось – не снаружи, а в ней самой. И почему ей временами хочется запереться и спрятаться ото всех, а временами наоборот… не уйти, но – выйти. – Столько всего случилось — и там, в Антурине, и здесь… и сколько еще случится… Недавно были схватки на границе, ты ведь слышала?.. Кхан собирается сам повести войско… Я боюсь. Не войны даже. А потерять его — где-нибудь на поле, в стычке.