Чтение онлайн

— Вот такая вот история, — закончил Еху и потянулся к котелку. — Старая, как кости пращуров, но все еще нужная. Особенно когда кто-то слишком крепко верит, что может обмануть саму смерть…

Некоторое время все молчали. Пламя костра потрескивало; в тишине, наступившей после рассказа, будто разлилось что-то древнее и холодное. Но вскоре старик подбросил в костер еловую ветку — она весело вспыхнула, и тени отступили. Элимер усмехнулся, Шейра провела пальцем по его ладони, и мир снова стал прост и ясен: огонь, тепло, запах варева и смолистых веток. И хотя в голове еще кружились образы мальчика с глазом на ладони и пустоты, поглощающей все, — день оказался светлее и быстро вытеснил привкус мрачного сказания.

На протяжении всего дня Элимер и Шейра то проверяли ловушки вместе с Еху, то охотились на лесную дичь, да никого не поймали — слишком уж громко смеялись и переговаривались, распугали все зверье. На закате, после простого, но вкусного ужина, скрылись в домике.

Ощущение спокойного счастья, не покидавшее Элимера весь день, не оставило и к вечеру. Он чувствовал его и когда опускался на ложе, и когда пушистые волосы айсадки защекотали лицо, и когда он целовал ее губы и ласкал тело, сам согреваясь ее теплом. А потом она уснула, по-детски сложив ладошки под щеку. Какое-то время Элимер лежал рядом, с улыбкой смотрел на нее, слабо освещенную огнем очага, но сон не приходил, и тогда он поднялся, подошел к окну и открыл ставни. Высунувшись в окно, втянул ноздрями свежий воздух — ночь сегодня выдалась безветренная, приятная — вслушался в ночную тишину. Лес за стенами дышал неспешно, глубоко. Дышал запахами дыма, сырой земли, сосновых игл…

И все-таки ночная прохлада потихоньку начала пробираться в дом, и Элимер закрыл ставни, повернулся к ложу. Шейра спала. Свет от очага ложился на ее лицо полосами: оранжевое, золотое, темное. И на одно дрожащее мгновение ему показалось, что это не она, что в ее лице что-то изменилось…

Нет. Не изменилось — подменилось. Светлые волосы, чуть растрепанные, как у Шейры. Ладони, прижатые к щеке. Контур скулы, тень на щеке, изгиб губ… и вдруг в этом лице проступил кто-то иной. Не было зловещего морока — лишь тонкий, как дыхание, сдвиг в восприятии. Будто там, на медвежьей шкуре, накрытый плащом, лежал кто-то чужой... И знакомый. Элимер дернулся от резкого, пронзительного узнавания.

Аданэй.

Он быстро зажмурился, потом открыл глаза — все стало как прежде. Лицо Шейры, мирное, юное, подрагивающие ресницы.

Он провел ладонью по лицу. Все объяснимо. Просто волосы у нее светлые. Просто свет от очага и неверные тени проползли по стенам, сплели узоры, маской легли на лицо. Просто глаза устали, вот и привиделось.

Элимер выдохнул, вернулся на ложе и обнял жену, стараясь не разбудить. Но пока треск углей в догорающем очаге ласкал уши, где-то в сердце медленно прорастал гиблый росток. Незаметно. Почти нежно. Что-то нарушилось.

<p align="center">

***

Прошло уже больше десяти месяцев с того дня, как шаманка Мэйя-Шу вложила в ладонь Ирэйху защитный амулет из оленьей кости. С тех пор мальчик заметно вырос — уже не тот младенец, которого Шейра прижимала к груди, уезжая из леса. Теперь он цепко держался за край колыбели, пытался делать первые шаги, когда его опускали на пол, а завидев кого-то знакомого, расплывался во все понимающей улыбке.

Утром, когда открыли ставни и солнце ворвалось в окно, Ирэйху уже вовсю резвился. Шейра застала сына в самый разгар забав. Он сидел в колыбели и, раскачиваясь, с воодушевлением колотил по деревянной фигурке коня, одновременно бурча себе под нос что-то невнятное, но очень важное.

Элимер, как и обычно, зашел их проведать. В простой рубахе, с распущенными волосами и довольным лицом, он стоял посреди комнаты и смотрел, как сын тянется к пучку сухих трав, висящих на стене.

— Видела? — сказал он. — Ухватил взглядом, потянулся… целеустремленный. Сильный будет.

Ильха, проходя мимо, привычно подхватила мальчика, прижала к боку и, словно извиняясь, пробормотала:

— Пора его покормить. А потом можно и в сад.

— Только заверни потеплее, — сказала Шейра. — Ветер сегодня сильный.

Она проводила взглядом кормилицу с ребенком, потом повернулась к Элимеру.

— Упрямый, скорее, — ответила она на его замечание. — Если чего-то хочет, не остановишь.

— Ну и отлично. Таким и должен быть наследник. — Элимер задержал на ней взгляд и невзначай добавил: — Пора готовить седло. Его первое.

— Что? Ему только год исполнится.

— Уже год. Я ведь говорил — всех мальчиков сажают в седло этом возрасте. А он — кханади.

— Да, ты говорил… но тогда казалось, что до этого еще так долго… — она споткнулась, затем выпалила: — Элимер, он даже ходит еще нетвердо! Обычай или нет, но это опасно. Даже у айсадов, хоть мы и хорошие наездники, в таком возрасте детей в седло не сажают.

Он тихо усмехнулся:

— У вас в лесу коней-то держат, только чтобы иной раз повоевать с поселенцами. А мы живем верхом, это не просто умение. Он будет кханом, должен привыкать с детства.

— А если упадет?

— Я сам его посажу. Сам буду рядом. Клянусь, все будет хорошо. Ты тоже можешь там быть, если так уж беспокоишься.

Он говорил спокойно, даже ласково, но в тоне сквозили нотки упрека — будто она вмешивается не туда, куда следует. Шейра ничего ему на это не сказала, только нахмурилась. Элимер подошел ближе, обнял ее, коснулся губами лба.

— Поверь мне. Все будет хорошо. Он справится. Он — кханади.

Выдохнув, Шейра положила голову ему на грудь, прислушиваясь к сердцебиению. Оно было ровным, уверенным. А вот в ней, напротив, тревога только нарастала…

День выдался мягким и ясным. Конная площадка на замковом подворье была расчищена, в стороне стояли военачальник Ирионг, тысячники и несколько сотников — те, кого позвали на обряд первого седла. Элимер был возле коня, а в паре шагов от него — взволнованная Шейра.