Чтение онлайн

Элейн пристальным взглядом обвела комнату, своих гостей и вымученной улыбкой улыбнулась Джорджу Ланкастеру.

– Всем вроде бы неплохо, правда?

– Истинная правда. Только почему рядом со мной пустое кресло? посетовал он.

Элейн тут же вытянулась по стойке "смирно".

– Прошу извинить! Джина должна была тут сидеть. Вы видели ее?

Джордж бросил плотоядный взгляд.

– Если бы видел, то об этом бы не забыл. Она та самая с большими...

– Именно, - сухо заметила Элейн, отодвигая свое кресло и выбираясь из-за стола.
– Пойду посмотрю, где она. Наверное, еще в доме. Я вернусь через минутку.

– Ради Бога, малыш.

Она поспешила в дом, где в разных местах еще сидели группками гости. Возле бара увидела Монтану Грей, болтающую с незнакомым мужчиной. Рядом увлечены были разговором Шон Коннери и Роджер Мур с женами. Из гостевой ванной вышли Карен Ланкастер и Шарон Ричман, смеясь и хихикая.

О, Карен, я с тобой еще не закончила. Я, собственно, еще и не начинала, сука.

Она прошла к парадному входу и справилась у охранников.

Джина Джермейн еще не приезжала.

***

– Где Нийл?
– громовым голосом спросила Памела Лондон.
– Я за весь вечер его ни разу не видела.

Росс, который пытался сосредоточиться на Сейди-Ласаль, повернулся к почетной гостье. Видик у нее, будто нацепила алый парик, каким ворон пугают, - почему ей не скажут насчет ее волос?

– Он где-то туг, разве нет?

– Я его не видела, а он должен был сидеть рядом со мной.

Господи, думал Росс, ну что это за организация! И у того, и у другого почетного гостя - рядом пустые кресла. Хоть что-нибудь Элейн может сделать как надо?

Как только Элейн вышла из-за стола, Биби принялась действовать и подсела к Джорджу.

– Джордж, пусик!
– вздохнула она.
– Банкет очень хорош, но уж очень много народу. У меня для тебя и Памелы готов совсем особый ужин. Всего несколько друзей. Что ты думаешь?

– Я думаю, что для старой девки ты довольно хорошо сохранилась.
– Он ущипнул ее за ляжку.
– Все еще аппетитная бабенка.

– Джордж!
– Она оттолкнула его руку и попыталась изобразить оскорбленную честь, но ничего не вышло. Джордж знал ее с тех пор, как ей было шестнадцать и она обхаживала Елисейские поля, что, как она надеялась, он давно позабыл.

***

Монтана прижала палец к губам и сказала:

– Никому, Бадди, ни слова. Я не должна была тебе говорить, пока не будет объявлено об участии Джорджа Ланкастера.

– Я буду сниматься в твоем фильме, и ты мне говоришь, что я не могу ничего об этом сказать? Будет тебе - я не настолько хорошо владею собой.

– Научись.

– А если бы у меня была жена, я мог бы ей рассказать?

– А что, есть?

Секунду он не знал, что ответить, потом сообразил, что время для откровений еще не подошло.

– Я похож на тех, кто женится?

Она рассмеялась.

– Так зачем задаешь глупые вопросы?

– Я в смущении.

– Так перестань смущаться. Должен соображать, что в твоих же собственных интересах не говорить никому ни слова. Закон Голливуда, детка, - не сглазь.

– А что будет теперь?

– Мы позвоним твоему агенту.

– У меня нет агента.

– Найди.

– Как же я найду агента, если предполагается, что я никому ничего не должен говорить?

– Агенты как духовники - им можно доверять. Я вот что тебе скажу. Я поговорю с Сейди Ласаль, может, устрою, чтобы она тебя завтра приняла. Как ты на это смотришь?

– По-моему, я тебя люблю.

Они оба рассмеялись.

Издалека он углядел, как к нему со свирепой физиономией приближается Фрэнсис Кавендиш.

– Похоже, надо сматываться, - торопливо заговорил он.
– Эта.., э.., особа, у которой я сегодня в паре, идет по мою душу, и я не хочу, чтобы ты слушала ее ругань.

Монтана кивнула с серьезным видом.

– Понимаю.

Он ей нравился - чутье ей подсказывало, откуда ему пришлось выбиваться и через что пройти. Она была рада, что свой шанс в жизни он теперь получит.

Бадди взял ее руку и крепко сжал.

– Спасибо, - сказал он тепло.
– Я думаю, ты спасла мне жизнь.

– Будет тебе. Мне-то не устраивай душещипательных сцен - оставь их для кино.

Карен сгорала от злости. Как получилось, что ее запихнули за самый дрянной стол, где сидит одна шелупонь? Как Элейн смеет так с ней обращаться?

Последней каплей стал Рон Гордино, который подошел этакой небрежной походочкой и расселся. Ее посадили рядом с Роном Гордино, говенным физкультурником. Чем она такое заслужила?

"Я прибью Элейн Конти, - думала она.
– Чтобы так меня унизить и остаться как ни в чем не бывало, - да никогда в жизни!

А еще лучше, если раз и навсегда я уведу у нее мужа и буду закатывать прием за приемом, ни на один из которых ее не пригласят.

Толстозадая Этта Гродински. Да-да. Мне все известно, из какой ты вышла грязи. Твой дорогой, любимый, неверный муженек мне рассказал".

– А.., прекрасный прием, - тянул Рон Гордино.

– Скажи-ка, - мило улыбаясь, проговорила Карен, - сколько раз ты трахал нашу хозяйку?

Глава 36

Ноги, руки, груди. Шепот уст, дразнящие языки, жаркое дыхание, слюна, вкус и прикосновение и осязательная чувственность.

Много лет прошло с тех пор, как был он с двумя женщинами.

Может быть, десять. Париж. И они были сестрами, невыносимо похожими друг на друга.

Теперь было по-другому. Две женщины из двух различных культур, и переносили они его в мир такого экстаза, в котором он и не чаял уже побывать.

Тяо Лин была поистине художницей, только работала она не палитрой с красками, а ароматными маслами и легкими, словно из перьев, детскими пальцами. Она занималась сразу и Джиной, и Нийлом, сначала прикасаясь к набухшим соскам Джины, а затем - к восставшей плоти Нийла, пенис которого вот-вот мог разорваться в клочья, так натянулась на нем кожа.

Она перебиралась от нее к нему, терлась о них, и ее длинные волосы стелились у них по коже, как пряди тонких шелковых нитей.

Вскоре это стало пыткой.

Утонченной пыткой.

Он оттолкнул евразийку и взгромоздился на Джину, которая желала его так же сильно, как и он ее. Она настолько была мокрой там, внутри, настолько готовой к нему, что он чуть из нее не выскочил, но Тяо Лин их не оставила, она была рядом, чтобы помочь ему войти в мокрую теплоту второй по популярности блондинки в Америке. Она отвела его в рай. И он знал - и знал точно, - что этому суждено быть самым волнующим сексуальным событием его жизни.