Чтение онлайн

— Куда хотите, куда вы хотите.

— Самой назначать скучно.

Пауза.

Я заговариваю, лишь бы только прервать молчаніе:

— У васъ, какъ я вижу, наверху темно.

— Ахъ, да! — спохватилась она. — Двушка тоже отпросилась на весь вечеръ. Такъ что я сегодня совсмъ одна дома.

Мы стоимъ и оба смотримъ въ темныя окна, какъ-будто видимъ ихъ въ первый разъ.

— Не пойти ли къ вамъ? — сказалъ я. — Я сяду совсмъ близко къ двери, если вы хотите.

Но я задрожалъ отъ волненія и тотчасъ же раскаялся въ своей дерзости. Что, если она разсердится и уйдетъ отъ меня. И я никогда больше не увижу ея. О, этотъ мой проклятый костюмъ. Я съ отчаяніемъ ждалъ отвта.

— Вамъ совсмъ не нужно сидть около двери, — говоритъ она нжно. Да. Именно эти слова. — Вамъ совсмъ не нужно сидть около двери. Мы поднимаемся наверхъ.

На лстниц, гд было темно, она взяла меня за руку и повела. — Мн не зачмъ молчать, — говоритъ она. — Я могу говорить.

Мы вошли. — Она зажигаетъ свчу — не лампу, а свчу, и говоритъ съ короткимъ смхомъ:

— Но вы не должны теперь смотрть на меня.

Мн такъ стыдно, я никогда больше этого. не сдлаю.

— Чего вы больше никогда не сдлаете?

— Я никогда… нтъ… ни за что на свт я не поцлую васъ.

— Неужели? — сказалъ и мы оба разсмялись. Я протянулъ къ ней руки, она отскочила въ сторону и проскользнула на противоположную сторону стола. Мы взглянули другъ на друга, между нами стояла свча.

— Ну, попробуйте поймать меня! — сказала она.

Громко смясь, я попробовалъ ее схватить. Во время погони она развязала вуаль и сняла шляпу; она не спускала съ меня своихъ блестящихъ глазъ и слдила за каждымъ моимъ движеніемъ.

Я сдлалъ новую попытку догнать ее, но зацпился за коверъ и упалъ: больная нога измнила мн. Я поднялся въ крайнемъ смущеніи.

— Боже мой, какъ вы покраснли, — сказала она. Но вы ужасно неловки.

— Да, правда, — сказалъ я.

И мы снова принялись бгать вокругъ стола.

— Кажется, вы хромаете?

— Да, кажется, немного.

— Въ прошлый разъ у васъ былъ пораненъ палецъ, а теперь нога; всякія бды на васъ!

— Да, на-дняхъ меня перехали.

— Васъ перехали? вы опять были нетрезвы. Нтъ, молодой человкъ, что за образъ жизни вы ведете! — Она погрозила мн пальцемъ и сдлалась серьезной. — Сядемъ! — сказала она. — Нтъ, напрасно вы садитесь возл дверей; вы уже черезчуръ застнчивы; вы — сюда, а я — здсь вотъ, такъ!.. Ухъ! какъ скучно имть дло съ застнчивыми людьми. Все надо самой говорить и длать, они ни въ чемъ не предупредятъ тебя. Напримръ, вы могли бы положить вашу руку на спинку моего стула; но вы бы сами могли догадаться. Ну, пожалуйста, не старайтесь убдить меня, что вы всегда такой скромный; съ вами нужно держатъ ухо востро.

— Вы въ достаточной мр были нахальны, когда въ пьяномъ вид преслдовали меня своими выходками. «Вы потеряли вашу книгу, сударыня, вы серьезно потеряли вашу книгу». Ха-ха-ха! — Фу, это было отвратительно съ вашей стороны!

Я сидлъ, растерянный, и смотрлъ на нее. Сердце сильно билось, кровь разливалась по жиламъ съ особенной теплотой. Что за странное ощущеніе.

— Отчего вы ни слова не говорите?

— Какъ вы хороши! — говорю я. — Вотъ я сижу и вполн поддаюсь вашимъ чарамъ… ничего не подлаешь… Вы самое странное существо, которое я когда-либо… Ваши глаза вспыхиваютъ по временамъ, они похожи на цвты. Что? нтъ, нтъ, не на цвты. Я до безумія влюбленъ въ васъ, и это такъ неразумно. Боже мой, конечно, это ни къ чему… Какъ васъ зовутъ? Теперь вы должны мн сказать, какъ васъ зовутъ…

— Ну, а васъ какъ? Боже мой, я чуть было опять не забыла! Вчера я весь день думала о томъ, что должна васъ спросить. Да, конечно, не весь день, но….

— Знаете, какъ я васъ называю? Я называю васъ Илаяли. Какъ вамъ это нравится? Въ этомъ есть что-то неуловимое.

— Илаяли?

— Да.

— Это на какомъ-нибудь иностранномъ язык.

— Гм… — нтъ, не совсмъ.

— Да, это звучитъ недурно…

Посл долгихъ переговоровъ мы сказали другъ другу свои имена. Она сла около меня на тахту и оттолкнула ногой стулъ. Мы опять начали болтать.

— Сегодня вечеромъ вы побрились, — сказала она. — Въ общемъ видъ у васъ лучше, чмъ обыкновенно, но только немножко; не воображайте о себ черезчуръ много… Нтъ, въ прошлый разъ вы были такой противный. Къ тому же и палецъ у васъ былъ обернутъ въ грязную тряпку. И въ такомъ-то вид вы приглашали меня куда-то зайти, чтобы выпить стаканъ вина. Покорно благодарю!

— Такъ, значитъ, вы не пошли со мной изъ-за моего костюма? — спросилъ я…

— Нтъ, — отвтила она и потупила глаза. Нтъ, видитъ Богъ, что это не потому, мн и въ голову ничего подобнаго не приходило…

— Послушайте, — сказалъ я, вы можетъ-быть думаете, что я могу жить и одваться, какъ мн хочется. Что? Но я не могу этого, я очень, очень бденъ.

Она взглянула на меня.

— Вы бдны?

— Да, къ сожалніи.

Пауза.

— Ахъ, Боже мой, вдь и я тоже, — сказала она со смлымъ движеніемъ головы.

Каждое слово ея опьяняло меня, падало на сердце, словно капля вина. Ея привычка слушать, склоня голову немного на бокъ, приводила меня въ восторгъ. Я чувствовалъ на щек ея дыханіе.

— Знаете ли вы… но вы не должны сердиться на меня… когда я вчера вечеромъ пошелъ спать, я положилъ эту руку такъ… какъ-будто вы были рядомъ со мной… и сладко заснулъ.

— Вотъ какъ? это очень мило! — пауза. — Но это вамъ позволяется длать лишь на большомъ разстояніи, а то…

— Вы не думаете, что я дйствительно могъ бы это сдлать?

— Нтъ, я этого не думаю.

— Ну, отъ меня можно ждать, чего угодно, — сказалъ я и обнялъ ее за талію.

— Неужели? — сказала она только.

Меня сердило, оскорбляло даже, что она считаетъ меня черезчуръ скромнымъ; я почувствовалъ себя мужчиной и взялъ ее за руку. Но она молча высвободила ее и отодвинулась отъ меня. Это отняло у меня мужество, мн стало стыдно и я началъ смотрть въ окно. Должно-быть, у меня былъ очень жалкій видъ; и какъ я могъ что-то воображать? Если бъ я встртился съ ней въ былые лучшіе дни, тогда другое дло, тогда у меня могли бы бытъ на это какія-нибудь основанія. Я чувствовалъ себя очень убитымъ.

— Ну, вотъ видите? — сказала она, — вотъ видите, если я поморщу лобъ, то и этимъ могу васъ выбить изъ сдла и смутить васъ, если хоть немножко отодвинуться отъ васъ… Она разсмялась, плутовски зажмуривъ глаза, какъ-будто не выносила, чтобъ на нее смотрли.

— Нтъ, Богъ мой! — воскликнулъ я вдругъ, — теперь вы сами кое въ чемъ убдитесь! — и съ этими словами я обнялъ ее за плечи.

Я чувствовалъ себя оскорбленнымъ.

Двчонка, кажется, совсмъ разсудокъ потеряла! Что, она считаетъ меня за неопытнаго? Ха, Ну, тогда я ей… Въ этомъ отношеніи я никому не уступлю. Вотъ чертовка! Если дло дошло до этого, то…

Она сидла спокойно, глаза у нея все еще были закрыты; никто изъ насъ не говорилъ. Я крпко обнялъ ее, я жадно прижалъ ея тло къ своей груди, а она не говорила ни слова.