Чтение онлайн

Слышно было, какъ стучали наши сердца; стукъ этотъ казался отдаленнымъ топотомъ. Я поцловалъ ее.

Я больше не владлъ собой, говорилъ глупости, надъ которыми она смялась, нашоптывалъ ей ласкательныя имена, гладилъ ее по щекамъ, цловалъ ее много, много разъ. Я разстегнулъ нсколько пуговицъ ея платья и увидлъ ея грудь, блую, круглую грудь, просвчивающуюся черезъ рубашку.

— Мн можно взглянуть! — говорю я и стараюсь дальше разстегнуть. Но я черезчуръ возбужденъ и никакъ не могу справиться съ нижними пуговицами на таліи, гд платье такъ узко. — Пожалуйста., могу я взглянуть… ну, хоть немножко…

Медленно и нжно она обнимаетъ мою шею. Ея горячее дыханіе обжигаетъ мое лицо, а другой рукой она сама начинаетъ разстегивать пуговицы одну за другой. Она смется смущенно короткимъ смхомъ и все время посматриваетъ на меня, замчаю ли я ея страхъ. Она развязываетъ тесемки, разстегиваетъ корсетъ, она полна восторга и вмст съ тмъ страха. А я провожу своей грубой рукой по всмъ этимъ тесемкамъ и пуговицамъ. Чтобъ отвлечь вниманіе отъ происходящаго, она гладитъ меня лвой рукой по плечу и говоритъ:

— Сколько у васъ здсь волосъ!.

— Да, — отвчаю я и стараюсь поцловать ея грудь. Въ эту минуту она лежитъ съ разстегнутымъ платьемъ, но вдругъ спохватывается, какъ-будто дло зашло черезчуръ далеко, и старается немного выпрямиться. Чтобы скрыть свое смущеніе, она, опять начинаетъ говорить о выпавшихъ моихъ волосахъ.

— Почему у васъ такъ лзутъ волосы?

— Я не знаю.

— О, вы, вроятно, много пьете? или пожалуй… фу, я не могу даже этого сказать… Какъ вамъ не стыдно! Нтъ, я отъ васъ этого не ожидала.

— Такъ молоды и теряете волосы! Ну, теперь разскажите мн что-нибудь про вашу жизнь. Я убждена, что это должно быть нчто ужасное. Но только чистую правду — я сейчасъ же увижу по вашимъ глазамъ малйшую ложь! Ну, разсказывайте!

— Да, но прежде всего могу я поцловать вашу грудь?

— Вы съ ума сошли! Ну, начинайте, разсказывайте же.

— Нтъ, милая, дорогая… Прежде позвольте!..

— Нтъ, нтъ, ни сейчасъ…. можетъ-быть, потомъ… Сперва я хочу услыхать, что вы за человкъ. Ахъ, я убждена, что это должно быть ужасно.

Меня мучило, что она думаетъ обо мн самое дурное; я боялся оттолкнуть ее отъ себя, я не хотлъ выносить ея подозрній. Я хотлъ очиститься въ ея глазахъ, показать себя достойнымъ ея, доказать ей, что она иметъ дло чуть ли не съ ангеломъ.

И я началъ говорить ей все, говорить одну только правду. Я не изображалъ свою жизнь хуже, чмъ она есть; я совсмъ не намревался возбудить ея состраданіе. Я сознался даже въ краж пяти кронъ.

Она сидла и слушала меня, широко раскрывъ ротъ, блдная, испуганная, съ смертельнымъ ужасомъ въ блестящихъ глазахъ. Я хотлъ сгладить печальное впечатлніе отъ своего разсказа, я поднялся и сказалъ:

— Но теперь все это прошло! — сказалъ я, — ни о чемъ подобномъ теперь не можетъ быть и рчи…

Тмъ не мене она была ошеломлена… — Боже сохрани, — сказала она и замолчала.

Она уже не разъ шептала въ продолженіе моего разсказа:- Боже сохрани.

Я началъ шутить, щекотать ее и притянулъ ее къ себ на грудь.

Она уже застегнула свое платье; это разсердило меня, это даже оскорбило меня. И зачмъ она застегнула свое платье… Разв этимъ я могъ пасть въ ея глазахъ теперь, когда не моя вина, что у меня вылзаютъ волосы. Что же, разв было бы лучше если бъ я былъ распутнымъ человкомъ? Нтъ, безъ глупостей. На то и шелъ… А если только въ этомъ дло, то тогда… Я опрокинулъ, ее, опрокинулъ ее на софу.

— Нтъ, послушайте… — Что вы хотите — спросила она

— Что я хочу?

Гм… — она спрашиваетъ, что я хочу. Я хочу покончить съ этимъ безъ всякихъ разсужденій. Не въ моихъ правилахъ издалека вести дло. Меня не испугаешь и не смутишь, если нахмуришь брови. Нтъ, нтъ, истинная правда. Я никогда еще не выходилъ изъ такого приключенія, не достигнувъ цли.

— Нтъ!.. нтъ, но вдь?..

— Да, — возразилъ я, — это въ моихъ намреніяхъ!

— Нтъ, послушайте! — закричала она. И тутъ же она прибавила оскорбительныя слова:- Я сомнваюсь… въ своемъ ли вы ум! Вдь, вы сумасшедшій!

Невольно я остановился и сказалъ: — Вы не серьезно это говорите?

— Нтъ, клянусь Богомъ, у васъ такой странный видъ! И въ то утро, когда вы меня преслдовали, вы не были пьяны?

— Нтъ. Тогда я даже не былъ голоденъ; я только что полъ…

— Тмъ хуже.

— Было бы лучше, если бы я былъ тогда пьянъ?

— Да… я все боюсь! Но, ради Бога, пустите меня!

Нтъ, я не отпущу ее. И что это за глупая болтовня только въ такой поздній часъ въ соф! Долой одежду! Какія глупыя разсужденія въ такую минуту, какъ-будто я не знаю, что все это длается изъ-за стыдливости. Я не настолько неопытенъ. Лежать смирно, безъ глупостей. Да здравствуетъ страна и король!

Она защищалась съ такой силой, которую никакъ нельзя было объяснить одной стыдливостью. Я опрокинулъ свчу, какъ-будто нечаянно, такъ что она потухла. Она отчаянно боролась и даже стонала.

— Нтъ, только не это, только не это! Если хотите, можете поцловать мою грудь. Милый, хорошій…

Я остановился. Ея слова звучали такъ грустно, и она казалась такой испуганной, такой безпомощной, что они тронули меня до глубины души.

Разршая мн поцловать ея грудь, она предлагала мн выкупъ. Какъ это было мило и просто! Я хотлъ бы упасть къ ея ногамъ и встать передъ ней на колни…

— Но, моя милая крошка!.. — сказалъ я смущенно, я понятъ не могу, что это за игра…

Она поднялась и зажгла свчку дрожащими руками; я облокотился назадъ. Что теперь будетъ? На душ у меня было такъ нехорошо.

Она посмотрла на стну, на часы, и испугалась.

— А! сейчасъ придетъ двушка, — сказала она. Это были ея первыя слова.

Я понялъ ея намекъ и всталъ. Она взялась было за накидку, чтобы одть ее, но раздумала и отошла къ камину. Она была очень блдна и встревожена. Чтобы не имло вида, будто она мн указываетъ на дверь, я сказалъ, приготовляясь уходить:

— Вашъ отецъ былъ военный?

— Да, онъ былъ военный. Откуда вы это знаете?

— Не знаю, такъ мн казалось.

— Странно!

— Ахъ да. Иногда у меня пробуждаются предчувствія. Ха-ха, это относится къ моему сумасшествію…

Она быстро взглянула на меня, но ничего не отвтила. Я чувствовалъ, что мое присутствіе мучаетъ ее и хотлъ скорй съ этимъ покончить. Я направился къ двери. Но неужели она не поцлуетъ меня, не подастъ мн даже руки? Я остановился въ ожиданіи.

— Вы уже идете? — спросила она, но не тронулась съ своего мста у камина.