Чтение онлайн

–  Куда понятнее.

–  Ты думаешь, твой шурин согласится нам помочь?

Галлуццо засмеялся.

–  Доктор, да он, если вы ему прикажете сказать по телевизору, будто луна сделана из творога, и то скажет. Вы хоть знаете, что его зависть гложет?

–  К кому?

–  Так к Николо Дзито, доктор. Он говорит, у вас к Дзито особое отношение.

–  И то верно. Вчера вот Дзито мне одолжение сделал и попал в переделку по моей милости.

–  И теперь вы хотите так же обойтись с моим шурином?

–  Если он не против.

–  Скажите, что вам нужно, он только обрадуется.

–  Тогда передай ему, чего мне от него нужно. Вот возьми. Это фотография Микелы Ликальци.

–  Матерь Божья, ну и красотка!

–  В редакции у твоего шурина должно быть фото Маурицио Ди Блази, кажется, я видел, когда они сообщали о его гибели. В выпуске новостей в час дня, а может, еще и в вечернем твой шурин должен показать обе фотографии вместе, в одном кадре. И сказать, что так как есть пробел во времени в пять часов между половиной восьмого, когда жертва рассталась со своей подругой, и двенадцатью часами ночи, когда ее видели в компании какого-то мужчины возле виллы, твой шурин хотел бы знать, не может ли кто-нибудь сообщить новые сведения о местонахождении Микелы Ликальци в указанные часы. А еще лучше так: видел ли кто ее в эти часы в компании Маурицио и где именно. Понятно?

–  Еще бы.

–  Ты с этого момента откомандирован в «Телевигату».

–  В каком смысле?

–  А в том, что сиди там безвылазно, будто редактор какой-нибудь. И если кто объявится с новой информацией, говорить с ним будешь ты. А потом звони мне.

–  Сальво? Это Николо Дзито. Я вынужден опять тебя побеспокоить.

–  Есть новости? За тобой послали карабинеров?

Очевидно, Николо было не до шуток:

–  Можешь сейчас же приехать в редакцию?

Монтальбано страшно удивился, увидев в кабинете Николо адвоката Горация Гуттадауро, специалиста по уголовному праву с весьма подмоченной репутацией, защитника всех мафиози в провинции, а также за ее пределами.

–  Комиссар Монтальбано собственной персоной!
– воскликнул адвокат, едва завидев Монтальбано. Николо выглядел слегка смущенным.

Комиссар вопросительно посмотрел на журналиста: что все это значит? Дзито объяснил:

–  Адвокат - именно тот человек, который звонил вчера. Тот самый охотник.

–  Ага!
– отозвался комиссар.

С Гуттадауро лучше не иметь дел, не тот он человек, с которым стоит знаться.

–  Слова, которые глубокоуважаемый синьор журналист, здесь присутствующий, использовал в телевизионной передаче для определения моей персоны, - начал адвокат голосом, каким произносят речи в суде, - заставили меня почувствовать себя подонком!

–  О Господи! Да что я такого сказал?
– встревожился Николо.

–  Вы употребили буквально следующие выражения: неизвестный охотник и анонимный собеседник.

–  Ну да. И что тут обидного? Ведь был же Неизвестный солдат…

–  И «львиные пасти» для анонимных доносов в Венеции, - добавил Монтальбано, порядком развеселившись.

–  Как же так?!
– продолжал адвокат, как будто не слыша их.
– Гораций Гуттадауро открыто обвинен в трусости? Я не стерпел, и вот я здесь.

–  А почему вы к нам-то пришли? Ваш долг был обратиться в Монтелузу к доктору Панцакки и сказать ему…

–  Вы что, друзья, шутите? Панцакки, стоя от меня в двадцати метрах, рассказывал совсем другую историю! Если будут выбирать между мной и им, поверят ему! Вы же знаете, сколько моих подопечных, людей ничем не запятнанных, пострадали от ложных показаний полицейских или карабинеров? Сотни!

–  Слушайте, адвокат, а чем отличается ваша версия от версии доктора Панцакки?
– спросил Дзито, который места себе не находил от любопытства.

–  Одной лишь весьма примечательной деталью.

–  Какой?

–  А такой, что парнишка Ди Блази не был вооружен.

–  Э-э, нет! Я вам не верю. Вы утверждаете, что сотрудники оперотдела хладнокровно открыли огонь только ради удовольствия убить человека?

–  Я всего лишь сказал, что Ди Блази не был вооружен, однако они-то подумали, что он вооружен, у него в руках что-то было. Произошло ужасное недоразумение.

–  А что такое он держал в руках?

Голос Николо Дзито дрожал от нетерпения.

–  Свой ботинок, друг мой.

Репортер беспомощно опустился на стул, а адвокат продолжал:

–  Я посчитал себя обязанным довести этот факт до сведения общественности. Думаю, что мой высокий гражданский долг…

И тут Монтальбано понял, что за игру затеял Гуттадауро. Это убийство не связано с мафией, так что своим свидетельством он не причинит вреда никому из своих клиентов, зато приобретет репутацию примерного гражданина и к тому же разоблачит злоупотребления полиции.

–  Накануне я его тоже видел, - продолжал адвокат.

–  Кого?
– спросили озадаченные Дзито и Монтальбано в один голос.

–  Парнишку Ди Блази, кого же еще? В тех местах отличная охота. Я его еще издалека заметил, хотя бинокля у меня не было. Он прихрамывал. Потом подошел к пещере, уселся у входа на солнышке и принялся за еду.

–  Одну минуту, - перебил его Дзито.
– Если я правильно понял, вы утверждаете, что молодой человек прятался там, а не в доме? Он же был от него в двух шагах!

–  Что мне вам сказать, дорогой Дзито? За два дня до событий я тоже проходил мимо дома семьи Ди Блази и видел, что дверь была забрана здоровенной цепью. Я уверен, что в дом он вовсе не входил, возможно, чтобы не компрометировать семью.

Как убедился Монтальбано, адвокат был готов опровергнуть начальника оперотдела также и в том, что касалось укрытия Маурицио Ди Блази, а значит, обвинения против его отца, инженера, будут сняты с самыми неприятными для Панцакки последствиями. Он также убедился кое в чем другом, но это еще следовало доказать.

–  Удовлетворите мое любопытство, адвокат?

–  Слушаю вас, комиссар.

–  Вы постоянно охотитесь, в суд, верно, и заглянуть некогда?

Гуттадауро улыбнулся, Монтальбано ответил ему тем же. Они друг друга поняли. Очень может быть, что адвокат в жизни не бывал на охоте. Те, кто действительно все видел и теперь прибег к его помощи, по всей видимости, были друзьями тех, кого Гуттадауро называл своими подопечными, а цель их заключалась в том, чтобы раздуть скандал в управлении полиции Монтелузы. Тут надо вести тонкую игру: ни к чему ему такие союзнички.

–  Это адвокат сказал, чтобы ты позвонил мне?
– спросил комиссар у Николо.

–  Да.

Значит, им все известно. Они знали, что его обидели, думали, что он горит желанием отомстить, и были готовы его использовать.

–  Адвокат, вы, конечно, знаете, что я больше не занимаюсь расследованием, которое к тому же можно считать закрытым.

–  Да, но…

–  Никаких «но», адвокат. Если вы действительно хотите выполнить свой гражданский долг, идите к судье Томмазео и изложите ему вашу версию событий. До свидания.